Содержание





Яков Брафман
Книга Кагала. Том I
Всемирный еврейский вопрос.






От автора третьего издания.

Die Juden bilden einen
Staat im Staate.
SCHILLER

От издателя.

Эпиграфом этого сочинения послужили слова Шиллера: «Евреи образуют государство в государстве», т.е. утверждается, что евреи представляют самостоятельный организм в государстве, сплоченный внутри и обособленный извне.

Сознание, что именно в этом явлении, во внутренней сплоченности и внешней обособленности евреев лежит все зло от евреев и для государства их приютившего, и для коренного населения, присуще решительно всем правительствам, которым выпадала на долю историческая необходимость бороться с иудейством. Но правительственные меры самого противоположного характера, принимавшиеся для уничтожения этой замкнутости и обособленности, еще до сих пор нигде «государства в государстве» не уничтожили. Репрессивные меры (испанского и др. правительств) не только не сокрушили иудейского царства, но, наоборот, послужили цементом к вящему его внутреннему укреплению. В свою очередь, и либеральнейшие принципы 1789 г., признавшие евреев полно- и равноправными гражданами Франции, не избавили французское правительство от необходимости уже в 1808 г. серьёзно подумать о новых гражданах Моисеева закона, а движение 1880 г. против евреев в Германии наглядно указывает, что и равноправность не в силах разрешить еврейский вопрос.

К сожалению, уроки истории скоро забываются; безуспешность тех и других мер, предпринимавшихся в различное время разными правительствами по отношению к евреям, наглядно должна показать, что ни отнятием гражданских прав, ни дарованием их евреям в полном объёме невозможно даже йоты переменить в иудействе, а тем более уничтожить его вековую сплочённость и обособленность. Не в правах здесь дело. Для разрешения еврейского вопроса требуются иные меры и иные средства, направленные к пересозданию внутреннего строя жизни евреев, меры, которые, конечно, евреями не указывались и до сих пор ни одним правительством по незнанию особенностей этого строя практикуемы не были.

Книга Кагала впервые представляет политический организм в его современном виде, хотя и рассеянный, без национальной территории. Книга Кагала раскрывает, что организм этот держится не своими собственными силами, присущими ему внутренними силами, а искусственно поддерживаемыми, внешними средствами, что он жив не сочувствиями и поддержкой самой еврейской массы, но системой строгой внешней организации; что эта организация, в свою очередь, насильственно поддерживается силой грозной карательной власти, находящейся в руках представителей каждой местной общины, карательную же власть еврейское представительство всегда, к сожалению, находило если не в духе, то в букве иноверческого закона о евреях, направить который в пользу обособления еврейской массы, благодаря незнанию со стороны иноверческого правительства внутреннего быта евреев, не представлялось затруднительным для этого представительства. Отсюда уже само собой разумеется, что с отменой тех государственных законов, которые дают еврейскому представительству власть над еврейской массой, исчезнет и страх еврея перед евреем, исчезнет беспрекословное, насильственное пред своими представителями, а вместе с тем и перед духом и буквой ими поддерживаемых национальных еврейских законов повиновение, т.е. наступит внутреннее разложение еврейской общины, а с разложением внутри начнётся разложение и извне: рушится система строгой организации и, следовательно, рушится тот просуществовавший свыше 2000 лет организм, который принято характеризовать как «государство в государстве».

Тогда вредная в силу своей внутренней сплочённости и внешней обособленности еврейская масса превратится в безвредный инородческий элемент, исповедующий иудейскую религию, элемент, доступный действию и влиянию государственных законов, т.е. только тогда достигнется конечный пункт желаний в еврейском вопросе. Для всестороннего и подробного развития и доказательства всех этих положений в I части Книги Кагала сначала в кратком очерке показано историческое развитие действующего поныне в еврейской общине еврейского национального законодательства и те цели, которые легли в его основу, а затем весь остальной материал распадается на два неравных раздела, из которых в первом изложена организация еврейской общины под чужеземным владычеством в древнейшие времена, а во втором – организация её в настоящее время, вред подобной организации для интересов того государства, под властью которого евреи живут, и, наконец, меры к устранению этого вреда, другими словами, к окончательному разрешению еврейского вопроса.


Александр Брафман
С.-Петербург, 1882 г.







Предисловие к первому изданию.

В 1858 году, во время пребывания Государя Императора в г. Минске, я подал на Высочайшее имя записку, касающуюся положения и жизни евреев. Для объяснения по этой записке я был вызван в Петербург Указом Святейшего Синода от 29 октября 1859 года, а Указом от 13 мая 1860 года был назначен преподавателем еврейского языка в Минскую духовную семинарию, причем мне было поручено заниматься изысканием средств для устранения затруднений, с которыми евреи, желающие перейти в Христианство, встречаются на пути к этой цели.

При подробном моем знакомстве с бытом евреев, чем я обязан своему еврейскому происхождению и пребыванию в иудействе до 34-летнего возраста, источники, из которых я должен был черпать материал для своей цели, мне были известны, а путь к этим источникам открыли мне поддержка со стороны преосвященного Михаила, бывшего архиепископа Минского, и сочувствие к моему делу со стороны многих евреев*1. Благодаря этим благоприятным обстоятельствам с течением времени в портфеле моем собрался довольно богатый материал, пригодный не только для упомянутой цели, но и для разъяснения положения евреев вообще.

Материал этот состоит из значительного числа частных писем, записок, документов, актов и пр., которые по содержанию своему способны разоблачить внутренний замкнутый быт евреев лучше, чем все проведенные до настоящего времени научные исследования. Почетнейшее место в моем собрании занимает неизвестный еще до сих пор науке материал, состоящий из 1000 с лишним постановлений, решений и актов еврейских кагалов (общественных управлений) и бет-динов (Талмудических судов), с которыми читателя познакомит эта книга.

Важность и значение этих документов состоит в том, что они представляют практическую сторону жизни нынешних евреев, во многом уже не соответствующую Талмудической теории, на основании которой она сложилась и которую трудно представить тем, кто не воспитывался в стенах синагоги. В Талмуде, например, нельзя найти ясных указаний на настоящие границы, до которых кагал и бет-дин простирают свою власть над частной жизнью еврея.

В напечатанных же нами документах эти границы обозначены весьма ясно и определенно. Особенного внимания в этом отношении заслуживают документы № 16, 64, 131, 158. Из этих четырех актов мы видим, что деспотизм кагала простирается до того, что еврей не может пригласить на домашний пир по случаю семейного праздника того, кого он хочет, или приготовить угощение по своему вкусу и желанию без предварительного разрешения кагала.

Например, мы ставим вопрос: что такое для еврея государственный закон?

В ответ на этот весьма важный вопрос Талмуд нам говорит: "Дине демалхуте дине", т.е. закон царский, закон (обязательный для евреев)*2; в другом месте говорится, "что это постановление относится исключительно к вопросам, касающимся личных выгод Государей, но решения судебных мест никоим образом не могут быть обязательными для еврея"*3; а третье место совершенно сбивает и спутывает даже то неясное представление, которое мы могли составить из двух прежних мнений: "Рабонон микре малке", т.е. раввины — это Государи.*4 Понятно, что после подобных ответов вопрос остается до конца неясным. Но, сверив эти положения Талмуда с кагальными постановлениями (под № 165 и 166), ответ будет и окончательный, и вполне ясный: евреи, служащие по выбору при нееврейском судебном месте*5, обязаны решать дела, разбираемые в их присутствии, не по внушениям совести или по государственным законам, а по указанию кагала и бет-дина.

Еще пример: как относится еврей, со своей национально-религиозной точки зрения, к собственности нееврея, движимой или недвижимой? По этому вопросу Талмуд*6 до того перемешал черное с белым или, вернее сказать, чистое с грязным, что любой еврей, кажется, в состоянии сбить с пути самого проницательного ученого-исследователя нееврея.

В 37 актах, приведенных нами в пятом примечании, читатель убедится, что кагал в своем районе продает частным евреям "хазака" и "меропие" право на владение недвижимым имуществом нееврейских жителей и на эксплуатацию любого нееврея *7. Одним словом, из документов, изложенных в этой книге, мы видим, что кагал и бет-дин, которые до сих пор независимо управляют еврейской частной и общественной жизнью (как читатель увидит из нашей книги), не всегда обязаны руководствоваться Талмудом и что личные распоряжения и постановления этих учреждений, подтвержденные херемом, для еврея гораздо важнее Талмуда. Вот обстоятельство, по которому документы, изложенные в этой книге, очень важны.

Открывая, таким образом, внутренние пружины еврейского общественного строя, с которыми Талмуд не может нас познакомить, эти документы как нельзя лучше показывают, каким путем и какими средствами евреи при самых ограниченных правах вытесняли чужой элемент из городов и местечек своей оседлости, завладевали капиталами и недвижимым имуществом этих местностей и освобождались от конкурентов другой национальности в делах торговли и ремесленничества, как это случилось уже в западных губерниях России, Польше, Галичине и пр.; какими чудесами целые департаменты, как рассказывал Наполеон I в своем письме к Champagny 29 ноября 1806 года, очутились в залоге у евреев, в то время когда они составляли самое незначительное меньшинство всего населения Империи (до 60 000)*8; почему, например, в протесте нееврейских жителей Румынии мы ныне слышим те же самые жалобы на евреев, что и в челобитной, поданной нееврейскими жителями г. Вильно царю Алексею Михайловичу в 1658 г.*9 ; почему все государства то давали евреям, то опять отнимали у них гражданские права. И наконец, что важнее всего, в этих документах лежит ясный ответ на вопрос, почему все попытки нашего правительства изменить жизнь евреев не увенчались успехом в продолжение текущего столетия.

При такой несомненной важности представленных мной документов я счел своей священной обязанностью обратить на них внимание г. бывшего генерал-губернатора, и в 1866 году представил их вместе с прочими моими записками об улучшении быта русских евреев (из коих часть напечатана была в № 149, 151 и 173 "Виленского вестника" того года) бывшему главному начальнику края Константину Петровичу фон Кауфману, который для их рассмотрения 29 июля 1866 г. назначил под председательством г. В.А. Тарасова известную еврейскую комиссию, работающую и до сего времени над разъяснением вопросов, возникших в связи с представленным мною материалом, и которая побудила бывшего главного начальника Северо-Западного края графа Эдуарда Трофимовича Баранова к изданию известного циркуляра от 24 августа 1867 года об уничтожении еврейских кагалов.

После личного разбора многих из этих документов в переводе на русский язык и на основании отзыва о них со стороны председателя комиссии бывший попечитель Виленского учебного округа тайный советник Иван Петрович Корнилов дал мне средства на издание части документов в переводе на русский язык в размере 20 печатных листов.

Подлинность этих документов доказывают: а) сам ветхий вид их; б) однообразный почерк нотариуса, которым они написаны; в) подписи многих лиц, которые удается проверить по другим существующим источникам и, наконец, г) водяные знаки внутри бумаги "Б.О.Ф.Е.Б.", причем первый лист имеет дату 1790, а остальные — 1794 годом.

Все собранные мною кагальные документы относятся к годам с 1794-го по 1833-й, а 290, помещенных в настоящей книге, — к годам с 1794-го по 1803-й. По желанию г. Корнилова документы изданы в хронологическом порядке, именно так, как они изложены в оригинале.


  Яков Брафман
  Вильна, 1869 г.

*1 См.: Виленский вестник, 1866. № 149. Статья "Взгляд еврея".
*2 Хошен га-Мишпат, §Пар. 369. С.11.
*3 Там же. С.31.
*4 Талмуд, трак. Гитин, ст. 62 и пр.
*5 На основании Св. Зак. Т.3, уст. о службе по выборам. Ст. 522, 524 и 525.
*6 Хошен га-Мишпат, § Пар. 132-171.
*7 См. примеч. 5 и 12.
*8 См. письмо Наполеона I (ноябрь 1806), а также послание 5 к Синедриону (Allgemeine Zeitung des Judenthums. 1841. С.333).
*9 Zbior Praw Dubenskiego. S. 222.







ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО  ЕВРЕЕВ  ОТ  МОИСЕЯ
ДО  СОСТАВЛЕНИЯ  ТАЛМУДА

Глава I

  • Религиозное состояние народов Палестины во времена возникновения закона Моисея
  • Пятикнижие. Внешний его характер
  • Значение Пятикнижия
  • Условия союза между Иеговой и евреями
  • Меры к охранению власти Пятикнижия

Не только во времена Моисея, но и много столетий после него все население Ханаанской земли, не исключая и евреев, кроме некоторых передовых людей из них, поклонялись языческим богам. Боги эти принадлежали к группам так называемых сабийских богов. Культ этих богов развивал в человеке только животные страсти, которые большей частью удовлетворялись публично, в храме, и вместе с тем требовал сожжения живых людей, преимущественно детей. Убивая этим путем в человеке не только высшие нравственные, но даже инстинктивное чувство любви к детям, он делал людей кровожаднее самых кровожадных зверей. Число этих богов, с именами которых мы встретимся далее, было велико; почти каждый город и каждое селение имело своего особого, покровительствовавшего ему бога. Еще больше, чем богов, было храмов и жертвенников, устроенных в честь этих богов. Жертвенники строились обыкновенно на возвышенных местах, под тенистыми деревьями и т.п. Многочисленные боги, разрывая внутреннюю жизнь населения на мелкие части, сильно вредили его политическому единству, так что малым пространством земли, составившим впоследствии еврейское царство, владели несколько десятков царей*1. Храмы же этих богов, являясь вертепами разврата и деморализации, делали жителей означенной страны совершенно неспособными вообще к правильной, тем более государственной жизни.

Иегова, Бог Израиля, обещавший отдать означенную землю потомкам Авраама, желая упрочить устраивающееся здесь еврейское государство, посылает евреям через Моисея закон Пятикнижия. В силу этого закона евреи вместо многочисленных богов, в угождение которым требовалось сожжение живых людей и разжигание животных страстей в человеке, должны признать одного Высшего Бога, который приношения в жертву людей не требует и которому дóлжно угождать только нравственною жизнью, и множество храмов они должны заменить одним, в котором обряд жертвоприношения не должен сопровождаться ни варварским сожжением живых людей, ни сценами разврата и цинизма. Затем, стремясь к объединению внутренней жизни евреев религиозною связью, Пятикнижие вместе с тем предписывает такие законы, цель которых - возвысить нравственный уровень народа, очистить его от грубых пороков, делающих его неспособным к государственной жизни, окончательно оторвать евреев от остального неисправимого и безвозвратно погибающего языческого мира и оградить их от вредного влияния язычников.

По содержанию своему Пятикнижие представляет, во-первых, смесь исторических рассказов и преданий, касающихся большей частью еврейского народа и связанной с ним обетованной земли, и во-вторых, 613 законов, или (по еврейскому учению) заповедей, охватывающих все проявления духовной, гражданской и политической жизни народа. Весь этот разнообразный материал, изложенный без разграничения, направлен к одной вышеуказанной цели, которая связывает его в удивительно гармоническое целое.

Пятикнижие есть закон союза, состоявшегося на Синае между Богом, Творцом вселенной, с одной и народом Израильским - с другой стороны. Принимая этот закон, еврейский народ, величайшими чудесами собранный у горы Синая, единогласно восклицает "исполним и будем послушны"*2 и этим признает обязательность перед законом всех евреев на века. 8-й член Символа еврейской веры говорит о Пятикнижии: "Верую и исповедаю, что весь закон, находящийся ныне в наших руках, есть тот самый, который дан был Богом равви нашему Моисею, мир ему", а 9-й член продолжает: "Верую и исповедую, что этот закон не будет отменен и что от Творца, да будет благословенно имя Его, не будет иного закона"*3.

Очевидно, что с точки зрения иудейства даже Бог не может освободить еврея от обязательности правил и законов Пятикнижия.

Теперь обратимся к самим законам Пятикнижия.

Чтобы не слишком расширять настоящий наш труд, мы для решения занимающего нас вопроса ограничимся рассмотрением (разумеется, с точки зрения учения евреев) лишь тех из преданий Пятикнижия, на которых основаны главные догматы еврейской религии и некоторых лишь его законов и правил, определяющих права еврея и нееврея к иноверцу.

В силу означенного союза Бог признает еврейский народ святым, своим любимцем, избранным из всех народов и племен земли: "И будете Мне святыми, ибо Я, Иегова, Свят и вас Я избрал из всех народов" и т.п.*4. "Ибо ты, народ, святой для Бога твоего, тебя избрал Бог, чтобы ты был Его любимцем из всех народов земли"*5 и торжественно обещает им устроить вечное еврейское государство под скипетром Мессии из колена Иудина, который будет господствовать над всеми народами земли. "Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его до появления Мессии, и к нему соберутся народы"*6. "Хотя бы ты был рассеян от одного края неба до другого, то и оттуда соберет тебя Господь Бог твой и возьмет тебя. И приведет тебя Господь в землю, которую унаследовали отцы твои", и т.п.*7. На основании приведенных изречений построен 12-й член Символа еврейской веры, который говорит: "Верую и исповедую пришествие Мессии, и хотя Он медлит, однако ежедневно ожидаю его появления"*8.

Признание евреев народом избранным и обещание устроить им вечное государство и господствонад другими народами, как основные религиозные начала, на которых зиждется все иудейство, как увидим ниже, многократно подтверждается словами почти всех Пророков.

Приняв на себя вышеозначенную обязанность, Иегова требует от своих союзников, во-первых, признания Его своим единым Богом и, во-вторых, строгого исполнения законов союза.

Для полного понимания этих законов мы, как выше сказано, приведем лишь несколько таких, которые определяют отношения евреев к иноверцам.

Относительно жителей обетованной земли закон гласит: "Когда Бог твой приведет тебя в землю, в которую ты придешь, чтобы завладеть ею, Он погонит народы пред тобою: хитеев, гергесов" и т.п. "семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя. И предаст их Господь Бог твой тебе, и когда ты разобьешь их, то истреби их окончательно, не заключай с ними союз и не щади их. Не вступай с ними в родство, дочь свою не отдавай за его сына, а его дочь не бери для твоего сына" и т.п.*9 О народах, находящихся вне границ обетованной земли сказано: "Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, то предложи ему мир. Когда предложение будет принято и откроют ворота, все население будет платить тебе дань и служить тебе. Если же город не захочет мириться, а будет воевать, то устрой осаду. Когда же Бог передаст его в твои руки, тогда убей мечом всех мужчин, а женщин, детей, скот и все, что в городе, все богатство, присвой себе и будешь насыщаться добром врага твоего, которого Бог передал в твои руки. Так поступай с городами весьма отдаленными, которые не относятся к городам сказанных народов"*10.

Относительно языческой веры, храмов и т.п. закон гласит: "Истреби все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим: на высоких горах и под всяким ветвистым деревом. И разрушьте жертвенники их, и истребите огнем рощи их, и уничтожьте изображения богов их, и истребите имя их из места того"*11.

По учению иудейства, приведенные правила относятся не только к культам народов обетованной земли, но к иноверческим культам вообще, и составляют 437 заповедей*12.

Приведем несколько правил, определяющих отношения евреев к иноверцу при мирных делах, в обычной жизни.

Закон о падали гласит: "И вы будете мне людьми святыми, и мясо растерзанных в поле скотов не ешьте, бросьте его псам"*13. "Вы никакой падали не ешьте, отдайте ее иностранцу, живущему среди вас, и он пусть ест, или продайте ее иноверцу - ибо ты народ святой для Бога твоего"*14.

Закон о долгах и процентах гласит: "Если дашь деньги в заем бедному из народа своего, то не притесняй его и не налагай на него роста"*15. "Иноверца притесняй (за долг), но что тебе следует от брата твоего, не настаивай"*16. "У чужого бери рост, у брата твоего не бери, за что Бог благословит все дела твои"*17.

Необходимо заметить, что притеснением нееврея за долг и получением с него процента еврей по своим религиозным понятиям исполняет 478 и 573 заповеди Божии*18.

Одним словом, Пятикнижие, стремясь к той высокой цели, о которой мы говорили, т.е. к объединению внутренней жизни евреев религиозной связью и возвышению их нравственного уровня и видя, как окружающие их язычники, сами погибая в отвратительнейших пороках, возведенных ими в религиозные догматы и обряды, непреодолимой силой влекут за собой в эту пропасть и евреев многими своими законами: политическими, гражданскими и т.п., и содержанием некоторых рассказов признает язычников неправоспособными, ставит их в ряд с животными и направляет евреев к истреблению их вместе с виновниками гибели и безнадежного страдания тогдашнего человечества - языческими богами, источником всякого зла и нечестия.

Все остальные черпаемые евреями из Пятикнижия заповеди, которые, по учению иудейства, не менее тесно связаны с означенным главным политическим его догматом и относятся к нему, так сказать, как ветви к стволу, распадаются на две категории. Первая из них относится к обетованной земле и не раздельному с ней храму Иеговы. (хотя многие из законов этой категории, ныне не исполняются, но все же они сохраняют свою обязательную силу до ожидаемого восстановления храма и царства.) Правила же второй категории относятся к нынешним обрядам еврейской религии, которые внутренним своим содержанием напоминают еврею, что он патриций мира, а внешней своей формой налагают на него глубокую печать отчуждения от остального человечества, как например: обрезание, суббота, цицит и многие другие.

Преуспевание и счастье всего еврейского народа и каждого еврея отдельно законодатель ставит в полную зависимость от исполнения ими законов Пятикнижия. Нарушение этих законов принесет евреям болезни, недуги, неурожай, голод, нападение хищных зверей, моровую язву, тяжелое рабство и т.п., и наоборот, исполнение этих законов даст здоровье, плодородие, богатство, победу над врагом, господство над миром и т.п.*19. Но сверх этих наказаний, которых, за отступление от закона, евреи должны ожидать от руки Бога, давшего им этот закон, существует еще целое уложение о наказаниях, по которому за нарушение закона отдельный субъект и целые города подвергаются штрафу, смертной казни и т.п. по решению суда. Эти карательные законы чрезвычайно суровы: за собирание, например, щепок в субботу преступника приговаривают к смерти через убиение камнями*20. Между карательными мерами Пятикнижия заслуживает особого внимания наказание посредством карет, т.е. истребления, искоренения, уничтожения. Оно употребляется очень часто при многих определенных Пятикнижием случаях*21. Но как и кем совершается это искоренение, об этом закон умалчивает. Без сомнения, это искоренение совершалось негласно, посредством тайных агентов судебно-административной власти, воплотившихся в лице тайных преследователей, с которыми мы встречаемся и ныне в организации кагала и о которых будем говорить далее.

Теперь считаем необходимым сказать несколько слов об остальных книгах Ветхого Завета, тесно связанных с Пятикнижием направлением, целью, задачами и влиянием.



*1  Книга Иисуса Навина, гл. XII.
*2  Книга Исход, гл. XXIV, ст. 7.
*3  Еврейск. молитвенник г. Воля. Вильна, 1870 г., с. 96 и 97. Символ еврейской веры, составлен Маймонидом в XII в., и приведенный 9-й член, очевидно направлен против Нового Завета.
*4  Книга Левит, гл. XX, ст. 26.
*5  Второзаконие, гл. VII, ст. 6-8.
*6  Книга Бытия, гл. XLIX, ст. 10. Объяснение к этому стиху, как к пророчеству об ожидаемом евреями Мессии, см. Берешит-раба, гл. 99; Явкут, гл. 160; Талмуд, тр. Сангедрин, л. 98 и т.п.
*7  Второзаконие, гл. XXX, ст. 4 и 5.
*8  Молитвенник г. Воля. Вильна, 1870 г., с. 97.
*9  Второзаконие, гл. VII, ст. 1-4.
*10  Второзаконие, гл. XX, ст. 10 и 15.
*11  Второзаконие, гл. XII, ст. 2 и 3.
*12  Мицвот-гашем. Варшава, 1870 г.
*13  Книга Исход, гл. XX, ст. 30.
*14  Второзаконие, гл. XIV, ст. 21.
*15  Книга Исход, гл. XXII, ст. 24.
*16  Книга Исход, гл. XV, ст. 3.
*17  Второзаконие, гл. XXIII, ст. 21.
*18  Мицвот-гашем. Варшава, 1870 г.
*19  Книга Левит, гл XXVI; Второзаконие, гл. XXVIII и т.п.
*20  Книга Чисел, гл. XV, ст. 32-37 и т.п.
*21  Книга Исход, гл. XXX, ст. 33 и 38; Книга Левит, гл. XVII, ст. 4 и 9; гл. XVIII, ст. 29; гл. XX, ст. 17 и 18 и т.п.







Глава II

  • Книги Пророков и Священное Писание; их содержание и отношение к Пятикнижию
  • Значение книг Пророков и Ветхого Завета

Книги Пророков и Священного Писания написаны святыми и боговдохновенными Пророками, жившими и действовавшими приблизительно в продолжении десяти столетий, следовавших после Моисея. Эти книги занимают у евреев первое место после Пятикнижия и пользуются высоким почетом как слово Божие. Они окончательно собраны и составлены в конце II века до христианской эры и заключают в себе историю евреев от Иисуса Навина до возвращения Эздры из Вавилона, разные предсказания, рассказы, философские размышления и изречения, молитвы, гимны, песни и т.п.

Не предписывая евреям почти никаких новых правил, книги Пророков неумолкаемо напоминают им лишь об их обязанностях по отношению к Иегове и к Его законам. Напоминанья эти повторяются при изложении почти каждого исторического события, начиная с военных действий Иисуса Навина и оканчивая подвигами вавилонских пленников: Эздры и Неемии. Каждая победа, каждая обильная жатва, благодатный дождь и т.п. в сказанную тысячелетнюю эпоху являются в означенных книгах Ветхого Завета наградою за преданность евреев Иегове и его закону, и наоборот: каждое поражение на войне, каждый неурожай, голод, саранча, эпидемическая болезнь и т.п. - все это служило наказанием за преданность евреев языческим богам и за нарушение закона союза*1.

Излагая прошедшую историю евреев, Пророки постоянно переходят к будущей судьбе этого народа, которая открыта для их вещего ока наравне с прошедшей и рядом с печальными картинами, взятыми ими из истории минувших дней Израиля, они всегда рисуют картины его будущности самыми радужными, светлыми красками. На первом плане всех картин будущей славы избранного народа является всегда Царь Мессия, потомок Давида. Но в слове Пророков восстановление Иудейского царства, составляющее, как мы уже говорили, главный догмат иудейства, выражается гораздо яснее и определеннее, чем в приведенных нами выше словах Патриарха Иакова, служащих главным основанием этому догмату. Господь говорит: "Я возьму детей Израиля из среды народов, к которым они ушли, соберу их из окрестностей и приведу в землю их. И сделаю их одним народом в городах Израиля, и один Царь будет над всеми ими, и не будут они больше разделены на два народа и на два царства"; "И не будут осквернять себя идолами своими и мерзостями своими, и Я окажу им помощь свою во всех местах их оседлости, в которых они согрешили, очищу их, и они будут моим народом, а Я - их Богом. А раб мой Давид будет их Царем, и один пастырь будет над ними, и они по моим законам будут жить и все заповеди мои будут ими исполняемы и соблюдаемы"*2. "И будут они жить в земле, которую я отдал рабу моему Иакову, в которой жили праотцы их, и поживут в этой земле они, дети их и их внуки во веки, а раб мой Давид будет князем их на веки*3". "И соберу я остатки моего стада со всех стран, куда я их изгнал, и возвращу их в их обиталище, и они будут плодиться и множиться. И назначу им пастырей, которые будут пасти их. И не будут им больше известны страх, боязнь и наказания". "И вот настанут дни, и Я восстановлю Давиду отрасль праведную, который, сделавшись Царем, водворит в земле суд и справедливость"*4. Так говорит Господь: "Не прекратится у Давида потомок на троне Израильском"*5.

"Ибо народы и царства, которые не захотят служить Тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся"*6.

Для христиан, которые обрели уже Мессию в лице Христа, приведенные пророчества являются ныне памятниками безвозвратно минувших дней. Для евреев же они имеют совершенно иное значение. Евреи еще ожидают осуществления слов Пророков о Мессии, поэтому приведенные нами пророческие слова настолько же освещают им их будущую историю, насколько напоминают о прошедшей. При чтении этих пророческих, утешительных для еврея и неточно понятых предвещаний в душе его пробуждаются те самые чувства, которые шевелятся в душе горячо верующего христианина при чтении, например, молитвы Господней о спасении души, о Царствии Божием и т.п. Читает же еврей эти пророческие утешения, как далее увидим, очень и очень часто.



*1  Книга Иисусу Навина, гл. VII, XI; Книга Судей, гл. II, III, VIII; 1-я Книга Царств, гл. VII, XXIII; 2-я Книга Царств, гл. XII, VI и т.п.
*2  Иезекиль, гл. XXXVII, ст. 21-27.
*3  Там же.
*4  Иеремия, гл. XXIII, ст. 3-5.
*5  Иеремия, гл. XXXIII, ст. 17.
*6  Исайя, гл. LX, ст 12 и др. Подобных мест немало, как, например, у Исайи, гл. XI и XII, Амоса, гл. IX, Иоиля, гл. III, Захария, гл. XIV и т.п.







Глава III

  • Религиозное состояние евреев до их распада на два царства
  • Религиозное состояние евреев в Израильском царстве от Иеровоама до падения этого царства
  • Религиозное состояние евреев в Израильском царстве от Соломона до падения Иерусалима при Навуходоносоре
  • Деятельность Пророков Иеговы в Израильском и Иудейском царствах

Хотя Пятикнижие исходит от Синая, тем не менее власть и влияние этого закона над жизнью евреев начинается не от события на Синае. История еврейского народа, написанная Пророками, ясно говорит, что в продолжении многих веков после Моисея евреи были преданы язычеству. Аарон выливает тельца, воздвигает его жертвенник признает его Богом Израиля на глазах Моисея*1. После смерти Иисуса Навина, который впрочем и сам обращается к народу со словами: "Устраните чужих Богов, которые у вас*2", евреи забывают Иегову и служат Ваалу, Астарте и т.п.*3.

Самым рельефным образом представлено духовное направление евреев в эпоху Судей (до 400 лет после Моисея) в следующих словах Книги Судей: "Как скоро умирал Судья, они (евреи) опять делали хуже отцов своих, предаваясь чужим богам и служа и поклоняясь им"*4. "И жили сыны израилевы среди ханаанов, хитеев, амореев, ферезеев, евеев и евусеев и брали дочерей их себе в жены и дочерей своих выдавали за сыновей их и служили богам их. И делали сыны Израилиевы злое пред очами Иеговы, забыли Иегову и служили ваалам и астартам"*5.

Чем, спрашивается, можно объяснить передаваемый Книгою Судей факт, что во время Судей целое колено еврейское с мечом в руках защищает публично практикующееся в городах мужеложество, порок, против которого Пятикнижие так энергично выступает рассказами о гибели Содома и Гоморры, как не полнейшим отсутствием в это время влияния Пятикнижия на жизнь евреев и полнейшим господством над этой жизнью языческих богов, культ которых был, как мы выше говорили, источником грубейших пороков и разврата?*6

Самуил говорит народу: "Устраните из своей среды чужих богов и Астарту"*7.

Соломон построил храм не только Иегову, но и Астарту, Милькому, Камосу и т.п.*8.

По смерти Соломона народ еврейский распадается на два враждебные между собой государства: на Израильское, к которому относятся десять колен (племен), и на Иудейское, сложившееся из остальных двух колен. При этом событии первый царь Израильский, Иеровоам, воздвигает в двух главных городах своего царства, в Вефиле и Дане, двух идолов, которых народ признает своими богами без малейших возражений*9. Позже, когда Салманасар, уничтожив Израильское царство, изгнал десять колен в Ассирию (665 л. до Христа), они легко сливаются там с местными язычниками и таким образом на веки уже пропадают для еврейского племени. Следовательно, на этой почве, т.е. в Израильском царстве, закон Моисея совсем не был привит, иначе изложенные факты были бы немыслимы. Пророки Иеговы, правда, часто являлись здесь и к народу, и к царям его, напоминая им о Иегове и о его законе, но слово их этом государстве всегда оставалось гласом вопиющего в пустыне. Победа всегда оставалась на стороне лжепророков Ваала и других языческих богов.

И в Иудейском царстве в этом отношении было не отраднее. Соломон оканчивает жизнь свою в язычестве*10. Во время царствования Ровоама и его преемника вся земля Иудейская наполняется языческими требищами*11. Правда, цари Асса и Иосафат обращаются к Иегове, но царь Амасея, который прежде был тоже предан Иегове, после победы, одержанной им над эдумеянами, опять вводит у себя языческий культ*12. Царь Ахаз сам делает возлияние Ваалу, а детей своих предает огню в честь Молоха*13. Даже неутомимое и энергичное старание царя Иезеки в пользу обращения евреев в Иегов не достигает желаемой цели. С восстановлением им службы храма Иеговы иудеи хотя и приносили туда свои жертвы, но в жизни их от этого не произошло перемены к лучшему: языческие боги и языческие пороки продолжают и при нем разрывать внутреннюю жизнь народа, подкапывать нравственные и физические его силы и направлять его к пропасти, в которую низверглись евреи израильского царства*14. Самое ясное понятие о судьбе Пятикнижия в обозреваемую нами эпоху дает следующий факт. При царе Иосии (в IX веке после Моисея) в храме находят или, вернее, открывают свиток Пятикнижия; когда об этом донесли царю, то содержание его оказывается совершенною новостью для него*15. Если царь, который должен был управлять страною по закону Моисея и был так предан Иегове, как Иосия, не знал даже о существовании Пятикнижия, то, спрашивается, откуда же мог знать об этом законе огрубелый и развращенный языческий народ?

Но самую полную картину духовной жизни иудеев того времени рисует следующий эпизод из жизни того же царя Иосии: "И повелел царь Хелкий первосвященнику, и вторым священникам, и стоящим на страже у порога вынести из храма Иеговы все вещи, сделанные для Ваала, и для Астарты, и для всех небесных планет и сжечь их" и т.п. "И оставил жрецов, которых поставили цари иудейские, чтобы совершать курения на высотах, в городах иудейских, и окрестностях Иерусалима, которые кадили Ваалу, Солнцу и Луне и созвездиям и всем планетам небесным. И вынес Астарту из дома Иеговы за Иерусалим к потоку Кедрону" и т.д. "И разрушил дома блудниц, которые были при храме Иеговы, где женщины ткали одежды для Астарты. И вывел всех жрецов из городов иудейских и осквернил высоты, на которых совершали курения жрецы от Гевы до Версавии, и разрушил высоты у ворот: ту, которая у входа в ворота Иисуса, градоначальника, и ту, которая на левой стороне у городских ворот"*16. "И осквернил он тофет, что в долине Геены, чтобы никто не сжег в жертву сына своего и дочь свою Молоху, и отменил лошадей, которых ставили цари иудейские Солнцу", и т.д. "И жертвенники на кровле горницы Ахазовой, которые сделали цари иудейские, и жертвенники, которые сделал Манасия на обоих дворах дома Иеговы", и т.д. "И высоты, которые перед Иерусалимом направо от пагубной горы, которые устроил Соломон, царь Израилев, Астарте, мерзости Сидонской, и Камосу, мерзости Моавитской, и Милкаму, мерзости Амонитской", и т.д*17.

Из этой главы очевидно, что храм Иеговы был обращен иудейскими преданными язычеству царями в языческий пантеон. Тут рядом с жертвенником невидимого Иеговы находились разные языческие боги, их жертвенники и разные принадлежности языческого культа. Здесь нельзя не вспомнить о форме херувимов, находившихся тогда в храме. По преданию Талмуда, херувимы эти представляли мужчину и женщину в момент совокупления. "Когда в праздники, рассказывает Талмуд, евреи из провинции являлись в храм, то им открывали завесу (Святая Святых) и, показывая совокупляющихся херувимов, говорили: "Смотрите! Любовь Бога к вам такая же (страстная), как любовь мужчины к женщине"*18. Другое место: "Когда язычники вошли в храм и увидели совокупляющихся херувимов, они их вынесли на площадь и говорили: "Израильтяне, те (боги), которых благословение и проклятие исполняются, должны ли заниматься такими делами?" И тут же обесчестили их"*19. Епископ александрийский Феофил (400 по Р.Х.) нашел подобный же нескромный символ при раскопке на том месте, где стоял храм Озириса. Стало быть и на предметы, принадлежавшие культу Иеговы, язычество наложило свою позорную печать. Затем не следует здесь забывать, что в храм был еще поставлен и медный змей, принадлежащий к группе фетишиских богов Египта.

Но подвиг Иосии, о котором здесь идет речь, также оказался бесплодным; языческий культ скоро опять был восстановлен в Иудее и последние его цари: Иоким, Иехония и Седекия опять являются верными поклонниками языческих богов*20. В виду изложенных нами фактов нельзя не согласиться, что повторяющиеся слова Пророка Иеремии: "Сколько у тебя городов, столько же у тебя и богов, Иудея"*21, можно принимать в буквальном их смысле.

Наконец, нельзя здесь не вспомнить следующее из книги Пророка Иеремии: "Слова ты говорил нам именем Иеговы, - отвечают Иеремии евреи и еврейки, бежавшие в Египет после падения Иерусалима, - мы не слушаем тебя. Напротив, мы непременно будем делать все то, что вышло из уст наших, чтобы кадить богине небес и возливать ей возлияние, как делали мы и отцы наши, цари и князья наши в городах Иудеи и на улицах Иерусалима, и были сыты и счастливы, и беды не знали. А с того времени как перестали мы кадить богине неба и возливать ей возлияния, терпим во всех недостаток и гибнем от меча и голода"*22.

Что же касается закона Моисея, то нельзя не вспомнить здесь о том замечательном факте, что в обозреваемую нами эпоху главные его постановления не были соблюдаемы даже ревностными последователями Иеговы. Иисус Навин, например, допускает дуб в святилище Иеговы в Сихеме*23, что противоречит слову Второзакония*24, Иеффай совершает человеческое жертвоприношение Иегове в лице родной своей дочери*25, что опять-таки не совместимо с законом Моисея; Самсон, Давид и многие другие вступают в брак с дочерьми иноверцев, что, как мы уже указывали, строго воспрещено законом Моисея.

Даже главные праздники Пятикнижия не были надлежащим образом соблюдаемы до вавилонского пленения. Чиновники, развозившие приказы царя Иезекии, чтобы народ собирался в Иерусалим отпраздновать Пасху, были осмеяны и оскорблены*26.

Приведенные нами исторические данные Ветхого Завета твердо убеждают нас в том, что от Моисея до вавилонского плена (1502-586) число приверженцев Иеговы и Его закона в еврейском народе, можно сказать, ограничивалось небольшою горстью Пророков Иеговы, на которых цари и народы мало обращали внимания. Руководимые гласом свыше и глубоко убежденные, что преданность евреев языческим богам и крайняя испорченность нравов ведут их и государство к гибели, Пророки Иеговы, правда, появлялись в городах Израильского царства, восставали против языческих богов и распространяемых ими пороков и разврата, стараясь обратить еврейский народ к Иегове, требовали восстановления справедливого суда и т.п., но эти проповеди оставались гласом вопиющего в пустыне. В Израильском царстве Пророки Иеговы почти никогда не имели успеха. Помимо большого числа языческих пророков, массы языческих храмов, привлекавших народ соблазном и развратом, Пророки Иеговы встречали здесь сильных противников и гонителей в лице царей. Проповедуемое Пророками Иеговы соединение религиозных интересов всех евреев в Иерусалиме, в столице царя Иудейского, претендента на общий еврейский престол, было для них заговором против существования Израильского царства, следовательно, и против них лично.

Хотя в Иудейском царстве Пророки Иеговы успели привлечь на свою сторону некоторых царей, но язычество и здесь было сильно благодаря большому числу лжепророков, жрецов, соблазнительных требищ и т.п. Этот успех объясняется тем, что вместе с единством религии Пророки Иеговы проповедовали здесь о восстановлении единства государства под скипетром Давида, царя победы и славы Израиля, помазанного на царство от имени Иеговы (Мессии). Но победа эта оказалась не долговечною. Большинство иудейских царей, как мы видели, считали целесообразнее держаться соблазнительных богов, к которым народ привык, чем Бога строгого, мстительного и страшного и к тому же еще требующего обуздания человеческих страстей и т.п., от которого народ сторонился. Кроме того, неуспех Пророков Иеговы объясняется еще тем, что языческие боги, как везде видимые, например Солнце, Луна и т.п., были значительно ближе и доступнее народному пониманию, чем Бог невидимый и бесплотный.

Таким образом, повторяем, изложенные нами неопровержимые факты и все исторические данные книг Ветхого Завета вообще доказывают, что от Моисея до падения Иерусалима при Навуходоносоре евреи - цари и народ - находились с окружающими их и среди них живущими языческими племенами в самых неразрывных связях: они вступали с язычниками в браки, у них были общие с языческими племенами боги, храмы, жертвенники, нравы, обычаи, пороки и т.п. О религиозном же объединении всех евреев под знаменем Иеговы, которое должно было отделить их от язычества, и о враждебных языческому миру началах и законах Пятикнижия евреи во всю означенную продолжительную эпоху не знали и знать не хотели.



*1  Исход, гл. XXXII, ст. 1-5.
*2  Книга Иисуса Навина, гл. XXIV, ст. 23.
*3  Книга Судей, гл. II, ст. 11-13.
*4  Книга Судей, гл. II, ст. 19.
*5  Книга Судей, гл. III, ст. 5 и 7.
*6  Книга Судей, гл. XIX.
*7  Самуил, гл. VII, ст. 3.
*8  1-я Книга Царств, гл. II.
*9  1-я Книга Царств, гл. XII, ст. 26-33.
*10  1-я Книга Царств, гл. XI.
*11  1-я Книга Царств, гл. XIV и XV.
*12  2-я Хроника, гл. XXV, ст. 14.
*13  2-я Хроника, гл. XXVIII, ст. 1-15.
*14  Иеремия, гл. VII, ст. 8 и 11.
*15  2-я Книга Царств, гл. XXIII.
*16  2-я Книга Царств, гл. XXIII.
*17  2-я Книга Царств, гл. XXIII.
*18  Талмуд, трактат Иома, л. 54; Комментарий Раши и Медраш.
*19  Талмуд, тр. Иома, л. 54 и т.п.
*20  2-я Книга Царств, гл. XXIV.
*21  Иеремия, гл. II, ст. 28 и гл. XI, ст. 13.
*22  Иеремия, гл. XIV.
*23  Книга Иисуса Навина, гл. XXIV, ст. 26.
*24  Второзаконие, гл. XVI, ст. 21.
*25  Книга Судей, гл. XI.
*26  2-я Хроника, гл. XXX, ст. 5.







Глава IV

  • Переворот в пользу Иеговы и его законы
  • Падение Вавилона
  • Возвращение из вавилонского плена
  • Постройка второго храма. Препятствия к этому и устранение их
  • Влияние вновь сооруженного храма на отношение евреев к язычникам
  • Деятельность еврейских представителей в персидской столице в пользу восстановления Иудейского царства
  • Возвращение Эздры из Вавилона

В силу изложенных нами фактов и соображений, причину переворота в пользу Иеговы и Его законов мы должны искать в жизни евреев после первого падения Иудейского царства. Если же мы припомним, что с разрушением Иерусалима при Навуходоносоре иудейская земля превратилась в провинцию Вавилона и что с этого времени она переходила из-под владычества одного их соседних могущественных языческих государств к другому и почти никогда уже не получала полной политической независимости, то для нашей цели весьма важно узнать - каким способом поднялось над жизнью евреев столь враждебное язычеству знамя Иеговы и Пятикнижия теперь, когда они стали жить под властью язычников? Ответ на этот весьма любопытный и вместе с тем весьма важный для изучения иудейства вопрос мы получим из краткого обозрения судьбы еврейского народа в самую важную для еврейской истории эпоху, следующую непосредственно за падением Иерусалима при Навуходоносоре.

Около пятидесяти лет после разорения Иудейского царства Навуходоносором и переселения евреев в Вавилон сильное Вавилонское государство тоже падает и вместе со всеми своими провинциями, в числе которых находилась и бывшая иудейская земля, становится добычей персидского завоевателя Дария из Медии. Весьма естественно, что современные этому событию евреи, между которыми были: богатый князь, до пятисот лет господствовавшей в иудейском царстве династии Давида, Зоровавель, первосвященник Иисус, сын Садока, и многие герои, участвовавшие в несчастной кровавой защите Иерусалима, от души сочувствовали неуспехам страшного их врага, и никто не станет удивляться, если, дыша местью за Сион, евреи, как говорит Пророк Иеремия, "стали молотом крушения (Вавилонских) народов при падении Вавилонского царства"*1.

Приобретая этим путем расположение персидского правительства при самом переходе под его владычество, передовые евреи обращаются к нему со скромной просьбой о разрешении евреям возвратиться на родину, восстановить в Иерусалиме храм Иеговы, в котором они могли бы приносить лишь жертвы Богу отцов своих, оставаясь, разумеется, при этом и на родине верными рабами персидского царя, какими они себя зарекомендовали на чужбине. Словом, евреи обратились ныне к персидскому правительству с той же скромною просьбою, с которой Моисей когда-то обратился к Фараону*2, т.е. теперь, как и тогда, речь шла исключительно о желании евреев принести жертвы Иегове. И имя Иеговы, силою Которого праотцы вавилонских пленников когда-то вышли сухими и невредимыми из пучин Черного моря, в волнах которого погиб Фараон, его всадники и т.д., помогло евреям и ныне во второй раз выйти сухими и невредимыми из пучин кровавого моря, разлившегося вокруг них во время страшной войны между персами и халдеями, в которой погибло угнетавшее евреев Вавилонское царство. Эта просьба, в которой персидское правительство не подозревало никаких политических затей со стороны разбитых и неспособных уже, по-видимому, к восстанию евреев, увенчалась полным успехом. В силу указа Кира (538) несколько десятков тысяч еврейских семейств двинулось на родину, распевая втихомолку песни и гимны о скорейшем возвращении Израилю полной его свободы, о восстановлении скипетра помазанника Иеговы в лице тут находившегося потомка Давида, о гибели его врагов и т.п.

Кроме разрешения евреям возвратиться на родину, Кир еще препроводил представителям персидской власти в бывшей еврейской земле Шашбацару и Митридату, взятую Навуходоносором из разоренного храма Иеговы в Иерусалиме и поставленную в храм Вавилонского Белла, драгоценную утварь, состоявшую из 5400 предметов, для возвращения их в новый храм, который евреи намерены были построить Иегове*3.

Под влиянием первого впечатления, при виде родного неба и родной земли, возвратившиеся в Иерусалим вавилонские пленники деятельно принялись за постройку храма.

Языческие племена, занявшие обетованную землю после падения Иудейского царства, пораженные неожиданным для них успехом евреев, заявили представителям новой постройки желание участвовать в ней, объясняя при этом что они с прибытием сюда тоже стали приносить жертвы Иегове. Но это заявление было отвергнуто евреями. Тогда евреев стали подозревать в политических замыслах, и когда местная власть донесла Артаксерксу о неблагонадежности евреев в политическом отношении, им прислан был указ о прекращении начавшейся постройки*4.

Но указ этот мало помешал делу. Нерасположенный к евреям начальник вскоре был заменен другим, который не только не остановил постройки, но послал еще от себя царю представление, в котором дело было подано в благоприятном для евреев виде. Благодаря стараниям влиятельных евреев в персидской столице, результатом представления второго начальника был указ Дария II, в силу которого постройка храма доведена до конца (516)*5.

Однако же этот успех не принес тех плодов, какие ожидались подвижниками народного дела. Хотя храм Иеговы и служба в нем были восстановлены, но перемены в религиозном направлении евреев, которой желали Пророки, от этого не произошло*6.

Под влиянием забот о насущном хлебе и того тяжелого положения, в котором очутилась масса бездомных и бесприютных пленников, возвратившихся на родину, первое впечатление, произведенное полученною свободою, скоро остыло. Сверхъестественный счастливый переворот в политическом положении евреев, который многие предвещали и которого многие ожидали с восстановлением храма Иеговы, не произошел; в следствии чего энтузиазм к воздвигнутому храму скоро уступил место обычному между евреями с древних времен равнодушию к Иегове. О законах же Моисея в то время очень мало кто и помнил. "Закон Моисея, говорит Талмуд, совершенно был забыт евреями, пока не явился Эздра и не водворил его"*7.

Внесший богатые вклады на постройку храма, потомок помазанника Иеговы - Зоровавель, стоя в стороне безмолвно смотрел, как персидские чиновники взимают с евреев подать и управляют их жизнью по персидским законам.

Веками освященные языческие нравы, обычаи, правила, понятия и т.п. мало-помалу опять подняли над евреями старинное знамя и повели их тем путем, на котором близкие отношения к окружающим их язычникам, а главное вступление с ними в семейные связи посредством браков и т.д., должны были привести евреев к окончательному слиянию с преобладающим языческим элементом, как это случилось с 10-ю коленами еврейского народа, составлявшими Израильское царство.

Но чем заметнее стали симптомы агонии еврейской национальности на родине, тем сильнее воспламенялось патриотическое чувство в сердцах еврейского представительства в персидской столице, которое с первого дня падения Вавилона весьма энергично работало над планом спасения народного дела. В этом кружке работал теперь Эздра, которого еврейский народ не без основания признает вторым своим законодателем.

Здесь он собрал, редижировал и привел в соответствующий общему плану спасения иудейского народа порядок все законы Моисея, некоторые исторические и другие памятники народного творчества прежних времен и все те восторженные песни и гимны, которые составлены были под впечатлением неожиданного падения Вавилона, освобождения евреев из плена, которые выражают самую живую надежду на полное освобождение Израиля, на скорое восстановление скипетра Давида и т.д.

Имея в своей среде богатых и влиятельных царедворцев и Эсфирь, представительству этому удалось вовремя вынести из кабинета Артаксеркса царский указ, которому иудейство обязано своим спасением и существованием до настоящего дня.

Мы говорим здесь о грамоте, с которою Артаксеркс (459) отправил Эздру в Иудею.

В этом, сохранившемся до сих пор на страницах книг Ветхого Завета документе, между прочим, сказано" "Ты, Эздра, по мудрости дарованной тебе Богом твоим, поставь начальников и судей, чтобы они судили народ, живущий за рекою; всех сведущих в законе твоего Бога (т.е. ставить судей сведущих), а несведущих обучайте. И всякого, кто не исполнит закона Бога твоего и закона царского, пусть накажут смертью, искоренением, денежным штрафом или заточением"*8.

Таким образом, мы видим, что в продолжении тысячелетней приблизительно эпохи существования еврейского самостоятельного государства, в то время когда этим народом управляли собственные его судьи, князья и цари, высшие и лучшие люди этого народа за усердную проповедь в пользу Иеговы и враждебных язычеству Его законов нередко предаваемы были смерти, костру, петле и заточению, как, например, Пророки Илия, Иеремия и другие. Когда же евреи и их земли попадают под власть языческого правительства, тогда царь-язычник издает указ, в силу которого каждый еврей за неповиновение тому же Иегове и тем же его законам подлежит денежному штрафу, смертной казни, искоренению и т.п., персидское правительство, по всему вероятию, имело в виду означенною грамотою сделать для евреев обязательно ту лишь часть законов Пятикнижия, которая касается богослужения в храме Иеговы. В день отпущения грехов, составляющий единственный праздник, когда первосвященник входил с дарами в Святая Святых, храм Иерусалимский разделял свои жертвы на равные части между Иеговой и Азозелом (дьяволом), живущим в пустыне. Подобное разделение жертвы между двумя высшими силами близко подходило к возникшему тогда в Персии учению Зороастра о боге света и боге тьмы, встретившее, как известно, горячего своего поклонника в лице Кира. Остальные же враждебные иноверцам законы Пятикнижия персидское правительство или вовсе не знало, или понимало, как и теперь еще многие понимают, что они относятся исключительно к поименованным в Пятикнижии племенам: ханаанскому, хитейскому и т.п., которые давно исчезли. Впрочем, этот вопрос не имеет для нас важного значения; для нашей цели, т.е. для основательного изучения иудейства, важен лишь результат означенной грамоты, т.е. нам нужно знать, какие плоды грамота эта принесла иудейству и что она дала иноверческому правительству.



*1  Иеремия, гл. LI.
*2  Книга Исход, гл. V.
*3  1-я Книга Эздры, гл I.
*4  1-я Книга Эздры, гл IV.
*5  1-я Книга Эздры, гл VI.
*6  Дор-дор-ведорош, ч. I, с. 49.
*7  Талмуд, тр. Сука, л. 20; Сифры Экев, гл. 48; Дор-дор-ведорош, ч. I, с. 49.
*8  1-я Книга Эздры, гл. VII, ст. 12-27. Язычники-цари и народ считал еврейского Иегову местным богом Иерусалима, что видно, напремер, из ст. 15 этой же главы, в которой сказано: "Отнеси в храм то золото и серебро, которое царь и его советники принесли в дар Богу Израиля, который обитает в Иерусалиме".







Глава V

  • Восстановление сейма и Царства Иеговы
  • Объявление евреям писанного закона и устного предания
  • Характер устного закона
  • Карательная система сейма для подчинения евреев закону Пятикнижия и предания
  • Нравственные меры
  • Школа. Права ученого - Талмуд-хахам и простолюдина
  • Ам-гаарец
  • Еврейские мотивы
  • Противники нового порядка вещей и самаритянская секта
  • Переход иудейской земли под греческое владычество
  • Влияние нового введенного сеймом порядка вещей на внутреннюю экономическую и бытовую жизнь евреев
  • Отношения маккавеев к завоеванным ими иноверцам
  • Возникновение еврейских сект: фарисеев, саддукеев и ессеев
  • Возникновение Христианской Церкви и отношение к ней евреев

В силу грамоты Артаксеркса Эздра собрал новую значительную партию евреев и во главе ее отправился в землю отцов *1. Прибыв в Иерусалим, он для устройства положения евреев создал так называемый Великий сейм, который впоследствии, когда бывшее Иудейское царство попало под владычество Греции, был переименован в Синедрион. Став во главе народа, этот новый народный трибун прежде всего занялся организацией еврейской общины, которая спустя 14 лет, с прибытием в Иерусалим Неемии (444), проявляет уже энергичную деятельность *2.

С этим новым трибуналом восстанавливается временное народное управление почти в том виде, в каком оно существовало при Моисее. С созданием Сейма народом еврейским управляет, как при Моисее, сам Иегова. С этой минуты каждый еврей, где бы он ни находился, должен по постановлению Сейма ежедневно трижды: утром, пополудни и вечером, словами Пятикнижия: «Слушай, Израиль, Иегова Бог наш, Бог Един» *3, гласно и во всеуслышание провозглашать Иегову своим Богом, но вместе с тем тут же шепотом втихомолку словами: «Бог Царь Истинный, да благословится Царственное Имя Его во веки» *4 провозглашать Иегову настоящим своим Царем.

На вопрос: «Почему Израиль произносит эти слова негласно, шепотом?», один из составителей Талмуда, равви Асса, метко отвечает: «Это место, - говорит он, - все равно что ожерелье, которое муж украл из царского дворца, поэтому, передавая его жене, говорит ей: публично одевать это ожерелье нельзя» *5. Ясно, что этими словами евреи втихомолку провозглашают Иегову своим царем в ущерб господствующему иноверческому царю *6. Этим гласным провозглашением Иеговы своим Богом и негласным признанием его настоящим своим царем начинается целая серия установленных Сеймом гласных и негласных молитв, о которых подробно будем говорить ниже.

И вот, присматриваясь поближе, мы видим, что с этого времени Иегова есть не только Бог Израиля, но и его царь. Разница между ныне восстановленным народным трибуналом и между собранием старейшин, учрежденным Моисеем, заключается в том лишь, что ныне Иегова лично не передает уже своих распоряжений и решений, как Он это делал при Моисее. И весьма естественно: личное Его участие является теперь излишним, так как с настоящего времени на вопросы, возникающие во всех областях народного управления, отвечает закон, полученный от Него на Синае.

Поставив последнею своею целью восстановление полной независимости Иудейского царства и сознавая при этом, что к открытой борьбе с персами, без которой эта цель, разумеется, не может быть достигнута, собравшийся на родине как тогда выражались «незначительный лишь остаток» иудейского народа никоим образом неспособен, Сейм естественно думал лишь о средствах к достижению этой цели в близком или отдаленном будущем.

Идя по этому направлению, сейм в данную минуту счел необходимым: а) восстановить внутреннее религиозное объединение евреев и оградить их от влияния язычества, которое, как мы выше видели, всегда гибельное для еврейского национального знамени, в данную минуту, при малочисленности евреев, материальной нищете, господствовавшей, по крайней мере, в их массе и при их политической зависимости, было опаснее всякого вооруженного врага; б) поддерживать и развивать пробудившееся в народе патриотическое чувство и надежду на восстановление трона Давида и, наконец, в) стараться общими силами и всевозможными средствами стеснять водворившийся здесь инородческий элемент и возвратить евреям те земли, виноградники и прочее, которые когда-то принадлежали их предкам, а ныне находились в руках этих переселенцев.

Таким образом, Сейм при самом своем возникновении принял на себя двусмысленную роль: в то время как персидское правительство видело в нем орган, который должен главным образом наблюдать за исполнением евреями требований правительства, за собиранием с них различных податей и т.д., евреи встретили в нем народный трибунал, стремящийся к окончательному ниспровержению чужой власти. Согласно двусмысленному своему характеру, Сейм для достижения означенных целей, к которым открытого пути, разумеется, не было, прибегнул к разным негласным двусмысленным средствам и для этого он прежде всего положил в основание жизни евреев два закона: гласный и негласный. Он заявил евреям о существовании обязательных для них полученных Моисеем на Синае Тора шебиктав, писанного закона, т.е. Пятикнижия и Тора-шебеаль-не, или Кабала, т.е. устного закона – предания.

Первый был предъявлен народу открыто в свитках, а второй оставался негласным и хранился в памяти Мевиным, Перушим, Соферим (ученых толкователей) и т.п., а отчасти и в Мегилот-сегорим (секретных свитках) *7, которые впоследствии отчасти вошли в Талмуд.

С характером и направлением писанного закона мы познакомились выше. Что же касается устного предания, то оно относительно вопросов, касающихся политической и гражданской жизни евреев и их отношения к иноверцам, составляет отчасти произвольное толкование слова закона, согласно требованиям времени и обстоятельств. Например, словом Пятикнижия *8 воспрещен евреям брачный союз лишь с наименованными тут же в законе семью народами. Когда же, после возвращения Эздры из Вавилона, в Сейме был поднят вопрос об изгнании из среды евреев иноверческих женщин *9, то приведенному закону о браке было дано более широкое толкование; тут приведенный закон был распространен и на народы, о которых Пятикнижие не говорит. При других же вопросах, касающихся отношений евреев к иноверцам, устное предание представляет дальнейшее развитие слова писанного закона и и вытекает из его смысла и содержания. Таковы, например, следующие устные законы, вошедшие впоследствии в Талмуд: а) «Имущество иноверца свободно и принадлежит тому еврею, которым оно прежде захвачено» *10; б) «Еврей, сделавший (иноверческим властям) донос на другого еврея, если от этого последний понес материальные убытки в пользу иноверцев, подлежит смерти, и тот еврей, который лишит доносчика жизни, имеет заслуги пред Богом» *11; в) «Потерянное иноверцем принадлежит тому еврею, кто его нашел» *12; г) «Если бык еврея поразит быка нееврея, то хозяин-еврей свободен от уплаты убытка. Если же бык иноверца поразит быка еврея, то иноверец-хозяин должен, во всяком случае, уплатить еврею все убытки» *13. Все эти законы прямо вытекают из слова и смысла писанного закона, по которому, как мы выше видели, иноверцы неправоспособны и приговорены к рабству, истреблению и т.п. И каждый, кто знаком с устными законами евреев, согласится, что они большею частью, так сказать, живут в слове писанного закона и проявляются наружу при применении первого к жизни.

С другой стороны, устное предание составляет дополнение, объясняющее неуказанные Пятикнижием способы исполнения и форму многих из установленных им же обрядов, как, например, где, кем и как должен быть совершен обряд обрезания, которому Пятикнижие приказывает подвергать каждого младенца мужеского пола на восьмой день рождения; какой, например, вид должны иметь кисти (цицит), которые закон приказывает еврею привязывать к четырем углам его платья, и т.п.

Но все, что мы говорили, относится лишь к Галах, т.е. законодательной части предания. О вошедшей же в Талмуд составляющей части предания, выражающей религиозное мировоззрение евреев, будем говорить ниже, при обозрении эпохи возникновения Талмуда.

Теперь мы обратимся к средствам, которыми Сейм подчинил евреев сказанным законам.

Средствами этими являются система карательных и нравственных мер.

Пользуясь, в силу знакомой нам грамоты Артаксеркса, безграничной властью над имуществом, личною свободою и жизнью евреев, новый народный трибунал, вместе с законом Пятикнижия, выдвинул на свет божий изложенное в последнем крайне суровое уложение о наказаниях, которое при существовании еврейских царей было забыто и заброшено вместе с законом, для охранения которого оно создано. Войдя ныне в силу, эти карательные меры оказали Пятикнижию гораздо больше услуг, чем напоминавшее о нем прежде слово Пророков, которое с этого времени и умолкает навсегда. В указе о расторжении смешанных браков и изгнании из среды евреев находившихся в браке с ними иноверческих женщин, ознаменовавшем первый шаг, сделанный Сеймом на пути его исторической деятельности, Сейм заявляет евреям: «Кто в течении трех дней не появится в Иерусалиме согласно постановлению начальников и старейшин, тот лишен будет всего имущества и будет исключен из общины» *14. Весьма понятно, что в виду той грозной власти, которая ясно обрисовалась в приведенном заявлении Сейма, ни один еврей не осмелился не явиться в Иерусалим, и затем, как ни тяжело было для многих евреев расторгать семейные узы, изгнать любимую женщину, отрвать мать от детей и т.п., однако же означенный указ был исполнен при оглушавших улицы Иерусалима воплях и рыданиях.

За торговлю в субботние дни виновных подвергали побоям, вырывали волосы и, наконец, им было объявлено, что если они еще раз явятся в субботние дни за стены Иерусалима для продажи своего товара, то «на них наложат руку» *15. Это распоряжение увенчалось таким же успехом, как и распоряжение о расторжении браков. Этим путем, как увидим ниже, привились к почве иудейства и все остальные, Новым Заветом отмененные, тяжелые для самих евреев и враждебные к иноверцам Ветхозаветные законы, которыми евреи живут еще до сих пор.

Судебно-исполнительную власть представляли с этого времени учрежденные Сеймом во всех городах бет-дины (судилища), в которых вместе с судьями (шофетым) находились исполнители наказаний по решению суда (шотерым) и рядом со свитком Пятикнижия красовались палка, плеть, цепь и т.п.

Впрочем, лишь палка, плеть и цепь составляли необходимую принадлежность судилища, а свиток закона не обязательно*16.

Кроме карательной системы, Сейм предпринял и различные нравственные меры для укоренения между евреями Пятикнижия. Для этой цели он вместе с обнародованием закона установил публичное чтение оного. Чтение его совершается с этого времени в субботние и праздничные дни, когда всякий труд и физические занятия воспрещены евреям, и в дни суда и расправы – по понедельникам и четвергам, в которые евреи собирались в судилища. Чтение совершалось, в недоступной для иноверца ограде храма и в синагогах, которые, служа местом собрания представителей местной еврейской общины для решения вопросов, касающихся всей общины или всего Израиля, и местом заседания судебной власти – бет-дина, строились не в центре города, а в поле, надо полагать с тем, чтобы и здесь еврейские дела держались подальше от чужого уха и глаза. Чтение закона, мимоходом скажем, не составляло исключительного права духовенства и не относилось к прямым его обязанностям. Читали люди, вообще чувствующие себя способными и которые были подготовлены для этого школою, без различия сословий. Читая народу Пятикнижие на еврейском языке, на котором писаны были свитки, чтецы должны были передавать слушателям содержание его на халдейском, который тогда почти заменил уже евреям их народный язык.

Вместе со словами писанного закона слушатели нередко встречали здесь и относящиеся к нему предания. Конечно, посредством публичных чтений народ постепенно усвоил себе дух закона, но возможность изучить закон основательно могли дать только школы, которые для этой цели и были созданы Сеймом.

Учрежденная Сеймом школа, которая, мимоходом скажем, в некоторых странах существует еще до сих пор, и относительно программы, духа и внешней формы доныне сохраняет свой первобытный типичный характер, при самом своем возникновении не была для евреев таким же рассадником общего знания, каковыми были тогда школы, в которых воспитывались жрецы, астрологи, философы, царедворцы и т.п. тех соседних с евреями народов, во главе которых стояли фараоны, Навохудоносоры, Киры и т.д. Задача учреждаемой Сеймом школы заключалась лишь в том, чтобы сделать Пятикнижие неотъемлемым достоянием евреев и вместе с тем воспитывать чиновников для подведомственных Сейму административных и судебных учреждений им же созданной еврейской общины. Чтобы составить себе ясное понятие об отношении означенной школы к предметам общего знания, достаточно привести хотя бы следующий факт. В течении четырех приблизительно веков – от Эздры до падения Иерусалима при Тите – развитие означенной школы у евреев быстро шло вперед. Между представителями этой школы встречаем таких неутомимых и славных деятелей, как Гилель, Шамай, Гамалиил и т.п. Тем не менее общие знания были настолько скудны между евреями в конце означенной эпохи, при римских прокураторах, что для определения дня новолуния с наступлением каждого нового месяца евреям вместо исчисления необходим был формальный судебный акт, которым суд утверждал день новолуния на основании показания двух из расставленных правительством в разных местах нарочно для наблюдения за появлением новолуния свидетелей, подтверждавших перед судом, что они лично видели луну в новом виде.

С составлением этого акта, совершавшегося всегда накануне объявления дня новолуния, на возвышенных местах, в окрестностях Иерусалима, зажигали костры, служившие сигналом наступления новолуния. Заметив этот сигнал, евреи, жившие в близких к Иерусалиму местах, в свою очередь тоже зажигали костры и таким образом передавали весть дальше. На основании этих актов устанавливались в провинции годичные праздники: Пасха, Пятидесятница и т.п., которые, согласно слову Пятикнижия, праздновались по одному дню. Чтобы ввести в заблуждение евреев, живущих в провинции, относительно определения праздников, поселившиеся в Иудее римляне нарочно стали зажигать костры у Иерусалима в разные вечера, до и после наступления дней новолуния, и с этого времени евреи, введенные этим путем в заблуждение, действительно не могли точно определить своих праздников. Это обстоятельство вызвало постановление Синедриона, по которому евреи в провинции должны праздновать годичные праздники по два дня вместо одного.

Этот первобытный способ исчисления времени доказывает, что рядом с процветавшей школою, о которой идет речь, на иудейской почве уживалось крайнее невежество относительно астрономии, которая тогда находилась уже на известной степени развития у греков и римлян, с которыми евреям приходилось соприкасаться.

На таком же низком уровне стояли тогда между евреями строительное искусство, медицина и т.д., так как в памятниках означенной школы нет и упоминания о них. Еще более, даже народный язык, который, как мы выше говорили, во время вавилонского пленения *17 пришел в упадок, не воскрес в стенах этой школы.

Однако же настоящая оценка означенной школы вовсе не будет противоречить той аттестации мудрости, знания многих языков и т.п., которую приписывает Талмуд некоторым представителям этой школы в сказанную эпоху. С начала XI века по сие время мы в разных странах Европы встречаем евреев, которые, кроме еврейской теологии, еврейского законоведения и литературы, занимаются астрономией, философией, математикой, медициной и т.п. Например, Самуил Галеви (1055) и Исаак Алфаси (1033) были знаменитыми законоведами, Авраам Бен Давид (1161) – хронографом, Абулвалид (1050) и Самсон Пархон (1160) – грамматиками, Авраам Бен Хия (1123) – астрономом и географом, Маймонид (1204) – философом, медиком и законоведом и т.п. Но ни один из означенных и им подобных еврейских светил не черпал своего света из еврейской школы. Некоторые из означенных еврейских ученых знаменитостей были автодидактами и, подобно Спинозе, черпали свое знание из арабских, греческих, латинских и других источников, без всякой школы, а иные, подобно Берне, Гейне и т.п., посещали школы местного народа, среди которого они жили. Еврейская же школа, которая во время означенных знаменитостей процветала в странах их рождения (Испании, Франции, Германии и т.д.), знала лишь книги Ветхого Завета и Талмуд. Все же прочие знания эта школа игнорировала. Таким образом, если некоторые из представителей еврейской школы и другие евреи от Сейма до падения Иудейского царства действительно, как утверждает Талмуд, отличались знанием чужих языков и т.п., то знанием этим они тоже никоим образом не были обязаны еврейской школе, цель которой заключалась , как мы выше говорили, лишь в том, чтобы укоренить между евреями законы Пятикнижия. Согласно этой специальной цели Пятикнижие не только дало этой школе программу, но и долгое время, до собрания Талмуда, служило почти единственным учебником в училищах для младших и старших возрастов.

В училищах для младшего возраста ученики осваивали тексты Пятикнижия на еврейском языке вместе с халдейским переводом, без толкования, предания и т.п.

В училищах старшего возраста преподавался писанный закон с необходимыми комментариями, толкованиями и преданиями, относящимися, как мы выше говорили, отчасти к внешней стороне Пятикнижием же установленных обрядов, отчасти к законам, определяющим права евреев и неевреев, и т.п.

С этого времени софер и фарисей, т.е. книжник и толкователь закона, занимают привилегированное положение в еврейской общине. Они захватывают в свои руки как административную, так и судебную власть, за ними почет и все выгоды обеспеченного материального положения. Несведущий же в законе третировался, по словам Талмуда, книжниками и фарисеями, как животное. Таким образом, школа разделила еврейскую общину на два класса: патрициев - талмуд-хахам и плебеев - ам-гаарец. Насколько различно положение того и другого, яснее всего видно из того места Талмуда, где сказано, что ам-гаарец можно безнаказанно убить даже в День отпущения грехов*18. Теперь станет понятно, почему евреи ревностно посылали своих детей в школу, которая одна могла плебея сделать книжником и фарисеем.

Наконец, здесь следует обратить внимание еще на одну меру, которая не менее школы содействовала к обращению евреев к Иегове и его закону и к поддержке возбудившегося между ними патриотического чувства; мы говорим об установленных Сеймом молитвах.

Но прежде следует заметить, что до возникновения Сейма у евреев не было установленных молитв и в случае надобности, каждый молился о своей личной нужде своими собственными словами. С возникновением же Сейма и водворением в Иудее временного Царства Иеговы, Сейм установил единую молитву, с гласной и негласной частями, которую каждый еврей, где бы он ни находился, должен читать трижды ежедневно: утром, пополудни и вечером. Началом этой молитвы еврей, как мы выше говорили, гласно провозглашает Иегову единым Богом Израиля и тут же негласно, шепотом, настоящим своим царем. За этим провозглашением следует гласная часть молитвы, которую евреи читают вслух. Она гласит, что еврей всем сердцем, душой и добром должен быть предан Иегове и Его закону, что в награду за это Иегова пощлет благодатный дождь, плодородие и т.п. В противном же случае. Если евреи обратятся к языческим богам, тогда дождя и урожая не будет и евреи совсем исчезнут из своей прекрасной земли. Не безынтересно вспомнить здесь, что, читая это увещание в пользу Иеговы и Его закона, евреи держат в руке привязанные к четырем углам платья и представляющие самую наглядную эмблему карательных мер кисти (цицит*19) и, окончив приведенное место молитвы, говорящей о законе, целуют означенную эмблему и говорят:

«И при виде их (костей) вспомните о всех заповедях Божиих и исполните их и да не соблазнит вас сердце ваше» и т.п.

Негласная же часть молитвы, которую евреи тут же читают шепотом, состоит из 18 благословений, из коих большинство говорит о скорейшем освобождении обещанного величия Иерусалима, скипетра Давида и т.п., как например:

«Воззри на бедствия наши, заступись за нас и скоро освободи нас ради имени Твоего, ибо Ты могущественный Освободитель» и т.п.

«Огласи великою трубою наше освобождение, подними знамя для собрания изгнанников наших, собери нас вместе с четырех концов земли. Благословен Ты, Иегова, собирающий изгнанников народа своего, Израиля».

«Восстанови Судей наших по-прежнему, советников наших, как было прежде, удали от нас печаль и стон и царствуй Ты, о Боже, Сам над нами с любовью и милосердием и оправдай нас на суде».

«Возвратись по милости Твоей в град Твой Иерусалим и пребывай в нем по обещанию Твоему. Воссоздай его немедля в наши же дни зданием вечным и поторопись восстановить в нем трон Давида» и т.п.

«Да восцветет отрасль раба Твоего Давида и да возвысится роль Его при помощи Твоей, ибо ежедневно уповаем на спасение Твое» и т.п.*20

Очевидно, что эту обязательную молитву евреи должны были читать втихомолку по той же причине, по которой они втихомолку читали обязательное провозглашение Иеговы своим истинным Царем, которым, как мы выше говорили, эта молитва начинается.

Чтение этих молитв сохранилось по сие время. Они читаются соборно в молитвенных домах и каждым евреем отдельно, где бы он ни находился: утром, пополудни и вечером и составляют самую главную часть еврейского богомоления.

Эти молитвы, заметим, составляют главный базис всего с течением времени сложившегося обширного еврейского молитвослова, в котором очень часто упоминается о союзе Бога с Авраамом и со всем Израилем на Синае, говорится, что евреи – народ избранный из всех народов земли, отрицается власть иноверческого Царя *21, читается проклятие всем народам, от которых евреи страдали *22, хула чужой вере *23, возбуждается надежда на скорое восстановление Иудейского царства, господства евреев над всеми народами земли *24 и т.п.

Преобладание политического содержания в ныне существующих еврейских молитвах так велико, что в сокращенном, например, молитвеннике г-на Воля (Вильна, 1870 г.), который вместе с русским переводом состоит лишь из 212 страниц, - более чем на ста страницах мы встречаем молитвы чисто политического содержания.

Все эти молитвы, которыми, можно сказать, сопровождается ныне каждый шаг еврейской жизни, говорят большей частью текстами Ветхого Завета и всегда языком его.

Возвращаясь к деятельности Сейма, мы должны сказать, что под влиянием изложенных нами карательных и нравственных мер еврейская жизнь пошла по пути к желаемой Сеймом цели. Суровая кара, ожидавшая с этого времени каждого еврея за нарушение закона Союза, не только отняла у евреев охоту приносить свои жертвы чужим богам и вступать в брак с иноверческими дочерьми, но и подчинила их многим другим придуманным для окончательного обособления евреев от иноверцев правилам, как, например, правилам о кошере и трефе, по которым еврею запрещается отведывать хлеб, вино и вообще блюдо, приготовленное иноверцем, и т.п. Но главнее всего то, что с этого времени, как ниже будет доказано, за сближение с иноверцами или за сочувствие иноверческой власти, которой он сочувствовал, и которая со дня возникновения Сейма в подобных случаях всегда, подобно Пилату, играла жалкую роль слепого орудия в руках представителей учреждений еврейской общины. Чтение же гласного и негласного законов в синагоге, изучение этих законов в школе и постоянное повторение знакомых нам гласных и негласных молитв укоренили среди евреев глубокое убеждение, с одной стороны, в высоких правах еврея, как сына «избранного народа», как союзника Бога, словом, как патриция мира, а с другой – в неправоспособности Богом отверженных и приговоренных к гибели язычников, превратили надежду евреев на восстановление Иудейского царства и трона Давида в главный догмат еврейской религии и провели этот догмат, так сказать, в плоть и кровь каждого еврея; наконец, наложили на жизнь евреев ту двусмысленную печать, при которой их отношения к язычникам скоро сделались настолько же вредными и невыносимыми для последних, насколько жизнь евреев вообще сделалась с того времени замкнутою, загадочною и неуловимою для каждого нееврея.

Но это направление к строго замкнутой в себе жизни встретило своих противников лишь в некоторых лицах из высшего слоя. К оппозиции принадлежал и сын первосвященника, Менасия, который, будучи женат на дочери персидского начальника и вельможи Санабалата, не хотел подчиниться постановлению Сейма относительно иноверческих женщин, в силу которого он должен был расстаться со своею женою. Противники нового порядка усиливали лагерь враждебных к иудеям самаритян (кутиим), которых оттолкнули от участия в постройке второго храма. Благодаря влиянию Санабалата, в Самарии, на упоминаемой в Пятикнижии горе Гаризим *25, в ущерб Иерусалимскому храму, был воздвигнут отдельный храм Иегове, в котором Менасия был первосвященником.

Хотя обе враждебные между собою стороны, т.е. иудеи и самаритяне, одинаково считали себя поклонниками Иеговы и последователями Его Закона, однако же они в политическом и религиозном отношениях представляли два различных элемента. Для иудеев обетованная земля была, так сказать, колыбелью их народной истории. Все реки, горы, долины, города, улицы, здания, одним словом все в этой стране являлось для иудеев живым памятником их народных героев, вождей, Царей и т.п., и названиями своими эти памятники нередко читали им историю подвигов славных народных деятелей. Поэтому они, весьма естественно, считали себя законными хозяевами страны. Исходя из этой точки зрения, для них с восстановлением нового порядка Иегова, как мы выше видели, был не только Богом, но и временным Царем, а Пятикнижие не только храмовым уставом, не только священною народною историею, но и священным документом, подтверждающим, что евреям принадлежит эта земля, и вместе с тем вещим словом, что рано или поздно они ее вырвут из рук злодеев, считающих ее ныне своею добычею. Таким образом, слово исторической части Пятикнижия служило здесь внутреннею связью народной политической жизни, доставляя богатую пищу политическим надеждам народа.

Самаритянство же имело совершенно иной характер. Партия самаритян состояла из смеси языческих племен, переселенных сюда Саламанасаром на место изгнанных им израильтян. Они не выдвигали на эту страну никаких наследственных прав, но, как граждане этой страны, обеспечивали свои права господствующею нееврейскою властью. Стремление к восстановлению трона Давида не могло встретить у них сочувствия. Напротив, самаритяне очень хорошо понимали, что под скипетром еврейского царя им, как непрошенным гостям, было бы здесь гораздо хуже. Они знали, что по еврейским законам им здесь, на обетованной земле, места совсем не будет. Этим и объясняется, что из всех книг Ветхого завета самаритяне приняли лишь Пятикнижие и Кн. Иисуса Навина, в которых по крайней мере нет прямой речи об Иерусалиме и о Давиде, о которых прочие книги Ветхого Завета говорят ясно. Не оставляя своих старых богов, самаритяне, однако же, приносили жертвы Иегове, к которому они были обращены нападением львов*26. С этого времени Иегова был их Богом, но не Царем, а Пятикнижие имело для них значение храмового устава; историческая же часть его не могла для них быть тем внутренним политическим цементом, которым она под управлением Сейма стала для иудеев. С воздвижением храма Иегове в Самарии, духовенство которого состояло большей частью из отпавших от Иерусалима священников, между обоими храмами начинается ожесточенная борьба. Спор состоял здесь в следующем: Иерусалиму или Самарии быть центром культа Иеговы. Обе стороны были вооружены одним и тем же оружием, т.е. словом Пятикнижия, которое, по принятому обеими противными сторонами преданию, писано самим Моисеем до завоевания евреями обетованной земли. Но в свитках Пятикнижия, находящихся в руках евреев, тексты, напоминающие о будущем храме Иеговы: Второзаконие, гл. XII ст. 11, гл. XIV ст. 23, гл. XVI ст. 6 и гл. II и XXVI ст.2 гласят, что Иегова «изберет» еще место для этого храма. Основываясь на этих текстах, евреи утверждали, что местом этим впоследствии явился Иерусалим. В свитках же находившихся в руках священников самаритянского храма в означенных, говорящих о храме Иеговы текстах сказано, что Иегова «избрал» уже место для своего храма. В силу этих текстов и слова Второзакония, гл. XXVII ст. 12 – самаритянские священники утверждали, что местом для храма Иеговы может быть лишь избранная для этой цели самим Иеговою гора Гаризим. Конечно, в жестокой борьбе между обеими партиями, обе стороны взаимно обвиняли друг друга в фальсификации текстов Пятикнижия и, каждая из враждующих сторон, признавала подлинными тексты своих свитков. Хотя в этой вражде представители самаритянской общины всегда указывали правительству, что иерусалимский храм живит в народе политическую измену, однако же этим самаритяне не могли много навредить возникшему в Иерусалиме центру Царства Иеговы и задержать ход развития водворившегося в нем нового порядка. В Иудее с этого времени, как мы выше говорили, под властью Сейма относительно внешнего мира все жили для одного и один для всех, и этою силою евреи всегда находили средства склонить на свою сторону местных представителей власти. После двухсотлетней борьбы между обоими враждебными лагерями победа осталась на стороне евреев. Самаритянский храм был разрушен Иоанном Гирканом, и с падением этого храма самаритянская община окончила свою миссию в исторической жизни еврейского народа.

Господство Персии тоже не долго держалось в земле обетованной. С завоеванием всех соседних с Иудеей народов Александр Македонский явился и под стены Иерусалима (332 г.).

Равнодушно относясь к вопросу, кто из воюющих языческих царей останется властителем земли и чувствуя себя настолько окрепшими, чтобы во время борьбы между Персиею и Грециею мечем восстановить свою независимость, евреи устроили Александру встречу вполне подобающую смиренной общине, готовой покориться всякой власти, которая не помешала бы только служить Иегове.

Александр Македонский был встречен первосвященником, всем духовенством и народом в белом облачении, одеваемом лишь в день отпущения. Цель была достигнута. Озадаченный этою неожиданною встречею, Александр не только обеспечил неприкосновенность храма, но, подобно Киру, Дарию и прочим, тоже принес Иегове свои жертвы и еще даровал не только евреям Палестины, но и живущим на Востоке различные льготы, освободил евреев от подати за субботние годы и т.п.

С течением времени языческие цари, которые, как мы выше видели, всегда сочувственно относились к еврейской религии и сами посылали свои дары в храм Иеговы, оставили однако же свою политику религиозного индифферентизма относительно иудейства. Языческие цари впоследствии убедились, что под маскою религии евреи таят враждебные к иноверческой власти политические стремления, и, чтобы обеспечить над Иудеей свое господство, они прибегли к насильственному обращению евреев к языческим богам. При Антиохе Эпифане (175 г.) суббота, обрезание и храмовая служба были запрещены. Еще более: греческим правительством, гласит Талмуд, воспрещено было евреям даже упоминать имя Иеговы*27. Но тогда иудейство достаточно уже окрепло, чтобы выступать открыто против иноверческой власти, и первое восстание под предводительством Матафии Асмонеа увенчалось сокрушением греческого ига (165 г. до н.э.). Иуда Макаавей, сын Матафии, после славной победы над сирянами, торжественно вступил в Иерусалим, выбросив из храма, поставленного в нем Антиохом Эпифаном, олимпийского Юпитера и восстановив храмовую службу, а Иоанн Гиркан, сын Симеона Маккавея, окончательно восстановил независимость Иудеи (145 г. до н.э.). Но этот давно ожидаемый счастливый переворот в политической жизни евреев был поводом к внутреннему раздору. Освободившие иудейскую землю от чужого ига Маккавеи забыли, однако же, о потомках старой династии Давида, и вместе с тиарой первосвященника Иоанн Гиркан оставил за собой и скипетр царский. О последствиях этого раздора будем говорить ниже. Здесь же вкратце скажем о влиянии введенного Сеймом порядка вещей на внутреннюю экономическую и бытовую жизнь евреев.

При оценке влияния нового порядка вещей на жизнь евреев мы прежде всего должны обратить внимание на законы о субботе. Выше мы видели, что за собирание щепок в субботу Пятикнижие приговаривает виновника к смерти *28. В другом месте Пятикнижие воспрещает зажигать огонь в субботу *29. Устное предание, держась в этом отношении направления приведенных двух писанных законов, пошло еще дальше. По устному закону не поднять в субботу щепку на улице, зажечь свечку, но носить в кармане носовой платок, пройти за город более 2000 шагов, подоить корову и т.п. сделалось уголовным преступлением, за которое преступник должен был поплатиться жизнью, или, по крайней мере, подвергнуться строгому наказанию. Подобные субботы не без причины вызвали тогда странный вопрос: «Суббота для человека или человек для субботы?». Являясь периодическим оцепенением жизни во всех ее проявлениях, абсолютная суббота, а за нею и праздники, гнали еврея не только от трудов, при которых человек имеет дело с безустанно действующей природой, за которой он должен неусыпно следить, повиноваться ее голосу, приходить ей на помощь и т.п., как, например, при земледелии, садоводстве, скотоводстве и т.п., но и от других серьезных занятий, зависящих более или менее от личной воли человека, как, например, от поденного труда, ремесла и т.п. С такой же силою гнали еврея от земледелия и субботние годы, которые являлись периодическою катастрофою для земледельцев.

Само собою разумеется, что эти праздники не могли послужить в пользу процветания земледелия и поощрить евреев к этому труду. Не менее гибельна была для еврейского земледелия податная система. С водворением нового порядка вещей евреи сделались, та сказать, двуданниками. С этого времени они должны были платить, во-первых, в пользу иноверческого царя и, во вторых, на содержание штата еврейских чиновников и в пользу храма, копившего золото не только на удовлетворение потребностей еврейской религии, но и на производившиеся в его ограде подпольные политические приготовления. В пользу иноверческой власти платили поголовную подать по системе прямых и косвенных налогов, которые взимались сборщиками, откупщиками, мытарями и т.п. Но эту подать евреи считали незаконною. Подосланные, например, синедрионом чиновники Ирода обращаются к Спасителю с вопросом: «Позволительно ли давать подать Кесарю или нет? Давать ли вам или не давать?» Известно, что этим путем синедрион старался поставить Христа в безвыходное положение; ответ не в пользу Кесаря предавал его римскому суду, а в пользу Кесаря – был изменою еврейскому закону и вооружал еврейскую толпу, которая действительно прежде встречала Христа восклицанием «Гошана-Бен-Давид» (Спаси, сын Давида), а после кричала – «распни Его». Считая подать в пользу иноверческой власти незаконною в принципе, сейм и подчиненные ему учреждения не могли не желать довести требуемой этию властью подати до возможного минимума. Вернейшим и самым прямым средством к достижению этой цели является утайка от иноверческой власти настоящего числа евреев. Обеспечение этого верного средства к уменьшению подати в пользу иноверческой власти послужил говорящий гласом свыше рассказ о том, что за исчисление евреев Царем Давидом Иегова послал на еврейский народ чуму, которой истреблено было 70000 евреев *30. На основании этого рассказа возник закон, который гласит: «Счисление евреев воспрещается даже для богоугодной цели» *31. Молитва «Тахнун», которую евреи по сие время читают, закрыв рукою лицо и которая начинается словами: «Очень прискорбно мне, но пусть я впаду в руки Иеговы, - ибо велико Его милосердие, - только бы не впасть мне в руки человеческие» *32, с которыми Царь Давид по поводу означенного своего проступка обращается к Пророку Гаду, несомненно установлена была с целью внушить евреям убеждение в пользу необходимости по возможности укрываться от исчисления. С течением времени это убеждение так глубоко проникло в почву иудейства, что под владычеством Рима, когда народные силы евреев уже достаточно окрепли, римское правительство при переписи евреев встретило вооруженное сопротивление*33. Все эти факты убеждают нас, что подать в пользу иноверческой власти встречала своих противников в самих представителях учреждений Царства Иегова, чрез которых она взималась, и в народе. Тут все общими усилиями старались уменьшить эту тягость. Но совершенно иною представляется подать в пользу храма. Она установлена была национальными законами и, в силу того важного обстоятельства, что храм был казною и для политических потребностей, этой подати сочувствовали не толь духовенство, но и члены сейма, старейшины и т.п. Сборы были изобильны и мало того, что они способны были держать массу в нищете, они должны были еще окончательно отогнать евреев от земледелия, скотоводства, садоводства, чем они большей частью жили до первого падения царства.

Накожная болезнь, прикосновение к мертвому телу человека или околевшего животного, к женщине во время периода менструаций, даже к предметам, которых коснулся больной, умерший или женщина во время родов, периода менструаций и т.п., все это, наравне с различными вольными и невольными прегрешениями, требовало очистительных и искупительных жертв, которые приносили натурою: чистыми животными и птицами, мукою, вином, маслом и т.п. Сверх сего, духовенству принадлежали первенцы мужского пола скота и человека. За последнего родители должны были дать выкуп в размере 5 шекелей. Наконец, еврей должен был давать ежегодно десятины от полевых продуктов, садов, скота и прочего, раз в пользу храма, другой раз – на расходы во время пребывания в стенах Иерусалима, где каждый еврей обязательно должен был трижды ежегодно представляться Иегове не с пустыми руками, и, наконец, третий раз, через два года в третий, с евреев собирали десятину со всего в пользу нищих *34.

Тягостное экономическое положение народа самым рельефным образом выражается в следующей жалобе еврея на духовенство синедриону: «Я, мирянин, в поте лица кушаю хлеб свой. Сколько трудов я должен перенести, чтобы добыть хлеб, а десятинами и сборами, которыми мы обложены, и счета нет! Я должен пахать, сеять, жать, собирать, молотить, сушить, очищать; затем: молоть, квасить, мешать тесто, печь и утром уже торопиться к порогам домов священника и левита, чтобы принести им, кроме десятины, еще «хала» (часть от каждого теста, лепешку), «бикурим» (первый созревший плод), «бехорот» (первородных детей и скот), «решит-гагез» (шерсть от первой стрижки овцец и баранов). А при убое скота должен доставить священнику «зероа» (лопатку), «лехоним» (челюсти) и «кеба» (желудок). При всем этом нами однако же еще не довольны ни священники, ни левиты*35». Как ни мрачна эта картина систематического обирательства, но народ покорно позволял эксплуатировать себя. Евреи сами даже, как говорится в приведенной жалобе, утром торопились к домам священников и левитов, чтобы уплатить им свою повинность. Другого выхода тут не было. Не забудем при этом, что духовенство имело в своих руках полицейскую медицину. В силу этого обстоятельства каждый священник мог запереть еврея, у которого замечены веред, сыпь или другая какая-либо накожная или внутренняя болезнь, на 7, 14 и более дней в собственном его доме, или в отдельной от семейства комнате, в которую ему издали подавали кушанье и сторонились от него вообще, как от зачумленного. По окончании же срока карантина, от усмотрения священника зависело приказать больному принести очистительную жертву и возратить ему свободу или же изгнать его навсегда в колонию нечистых, откуда редко кто возвращался.

Такую же власть дала духовенству полицейская медицина и над домами евреев. Заметив «язву» в стене того или другого дома, священник имел право велеть всем жильцам оставить дом и запереть его на известный срок. Затем он мог приказать сломать стену, в которой сидит «язва», заменить ее новою и дом опять запереть на срок. Если же «язва», по усмотрению священника, этим мерам не уступала, то он имел право велеть сломать весь дом и груз вывезти за город.

Имея в виду случаи необходимости в медицинской помощи со стороны духовенства, евреи аккуратно возили к ним требуемые с них жертвы и десятины и т.п., тем более что этим сборам, как мы выше говорили, сочувствовали и члены сейма, и старейшины. Впрочем, были случаи, что духовенство насильственно брало десятину и прочие сборы *36. Но подобные случаи были редки.

Результатом значительного числа абсолютных субботних и праздничных дней *37, субботних годов и изложенной податной системы в пользу храма было то, что правнуки пастухов и пахарей, которые жили здесь до вавилонского плена, евреи второго храма постепенно бежали от земледелия и скотоводства к занятию, которому частые перерывы с наступлением праздников не так вредны и которые закон не обложил тяжелою данью в чью-либо пользу. Этим занятием явилась тогда торговля. Кроме того, торговля имела для евреев еще особенную соблазнительную силу. Выше мы видели, что по еврейскому закону имущество иноверца свободно и что закон этот признает подобное имущество собственностью того еврея, который раньше других успеет наложить на него свою хазаку (право владения), т.е. завладеет этим имуществом какими бы то ни было средствами. После разрыва всех связей, существующих между евреями и окружающими их язычниками, совершившегося в силу введенного сеймом знакомого нам порядка вещей в Иудее торговля осталась единственным фактором, посредством которого каждый еврей нередко даже при содействии местной еврейской власти, а всегда под ее покровительством, мог применять означенный закон на практике*38. В силу этого порядка вещей евреи постепенно перешли от плуга и нивы к торгашеству, на толкучку. Под влиянием этого порядка вещей и виноградники еврейские потеряли свое вино, а истекавшая когда-то «млеком и медом» земля уже при втором храме постепенно превращалась в пустырь*39.

С восстановлением политической независимости Иудеи, Иоанн Гиркан покорил идумеев и присоединил к Иудее много городов от соседних народов. Ненависть и призрение к язычникам, затаенные до сих пор под двусмысленною личиною еврейских религиозных, административных и судебных учреждений, ныне торжественно выступили наружу, преображенные в меч и огонь. Храм самаритян был разорен, и не только жившим в еврейских городах, но и в завоеванных чужих городах иноверцам житья не стало. Всем покоренным племенам предоставлено было на выбор обрезание, а с ним вместе еврейская вера или смерть.

Оставлением за собою царской короны Иоанн Гиркан вооружил против себя захвативших в свои руки бразды правления в Царстве Иеговы книжников и фарисеев, с которыми он прежде жил в дружбе и во всем держался их учения.

Присвоение Гирканом царской власти шло против проповедуемого фарисеями догмата о восстановлении трона Давида. По этоиу поводу на пир, который Иоанн Гпркан дал фарисеям после разорения ненавистного фарисеям храма на горе Гарезим, один из книжников обращается к нему со словами: «Оставь ты царскую корону, ибо священство принадлежит только потомкам Аарона». Кроме сего фарисеи пустили еще в ход молву, будто мать Гиркана была в молодости в плену у язычников, что по законам еврейским лишало Иоанна Гиркана права и на тиару Аарона. Наконец эти выходки окончились жестоким избиением большого числа фарисеев. Иоанн Гиркан на старости лет бросил их учение и сделался последователем Цадока, которого держались гонимые прежде Гирканом самаритяне*40.

Изложенное обстоятельство произвело раскол в иудействе. Возникли 1) саддукеи, к которым принадлежал как царь-первосвященник, так и духовенство и 2) фарисеи, в числе которых были книжники и проникнутая их ученьем часть народа. Первые отрицали толкование закона и предание, а вместе с ними и приведенный догмат в пользу прав династии Давида, вторые же стояли за предание и догмат. Признавая власть Асмонеев как царей незаконною, последние по-прежнему всегда имели в своей среде наси (князя) из дома Давида, который считался главою их партии, а нередко и главою синедриона. Этот порядок вещей, который начинается с восстановлением политической независимости иудеев Маккавеями, продолжался и во время Иродов*41, до окончания эпохи Гаонов, о которых говорить будем ниже. Но ведя между собой ожесточенную борьбу из-за вопроса должно ли слово Пятикнижия быть принято в прямом смысле или с известным толкованием и стараясь перещеголять друг друга ревностью в исполнении обрядов Пятикнижия, служащих и тем и другим отчасти источником прямых материальных выгод, а отчасти выгодною вывескою благочестия, под личиною которой удобнее было обирать и угнетать народ, саддукейские служители храма и фарисейские чиновники образом своей жизни вообще, а в особенности отношениями своими к простому народу - ам-гаарецу, - которого книжная знать, как мы выше говорили, третировала как скот, шли в разрез с главною целью Пятикнижия, стремящегося к водворению между евреями справедливости, взаимной любви, сострадания, милосердия и т.п. Все эти высшие чувства, которые, под благотворимым влиянием Пятикнижия, исподволь стали пробуждаться в народной массе, были чужды корыстолюбивым и честолюбивым саддукеям и фарисеям, которых так живо характеризует слово, с которым Спаситель *42 обращается к народу, говоря: «что они (фарисеи и книжники) велят нам соблюсти – соблюдайте и делайте, по делам же их не поступайте: ибо они говорят а сами не делают» *43. Протестом крайне безнравственному направлению приведенных обеих сект, религия которых заключалась лишь в точном исполнении форм обрядов, явилась третья секта - ессеев. Любовь к Богу и ближнему – вот начала, которые секта эта положила в основание своей жизни. В среде ессеев явился наконец, по мнению многих, сам Бог, воплощенный в лице Иисуса Христа, чтобы упразднить все отделяющие евреев от иноверцев законы Ветхого Завета и на основании нравственных его начал, т.е. любви к Богу и к ближнему, заключить Новый Союз со всем человечеством*44.

В речи нашей о Христианской Церкви мы не будем касаться ее учения. Это не соответствует цели настоящего нашего труда. Для нас необходимо лишь уяснить себе, как иудейство отнеслось к Христианской Церкви при самом ее возникновении.

На вопрос как выглядело иудейство, враждебно относящееся ко всему иноверческому иноплеменному, на возникшее на его же почве христианство, т.е., признало ли еврейское законодательство последователей учения Христа полноправными евреями или отвело им место между бесправными язычниками, найдем ясный ответ в краткой выдержке из сочинения новейшего еврейского апологета г-на Вейса. «Учение Основателя Христианской Церкви и Апостола Павла, - говорит между прочим Вейс, - признано было опасным для старого закона евреев, поэтому, само собою разумеется, ученые первых поколений вынуждены были вооружаться против них и разными постановлениями, и указами устранять эту опасность, и оглашать, что новое учение против еврейской религии».

«Вследствии этого обстоятельства явились постановления, стесняющие и ограничивающие права христиан, из коих нам только часть известна. Эти постановления имеют целью отчасти уяснить евреям, как они должны смотреть на христиан, а отчасти оградить их от влияния нового учения. Из постановлений относительно ограничения прав христиан нам, как мы сейчас говорили, известна лишь малая часть, но из нее мы однако же видим, что они считаются нахрим - чужими, иноверцами. Скоро засим вышел указ, запрещающий вкушать от их убоя, налагающий запрещение на их хлеб и вино; книги их признаны книгами волшебников, а плоды их садов - оскверняющими *45, мясо же, находящееся в их руках, запрещено наравне с человеческим мясом».

«Запрещено также вступать с ними в брак» *46. «Пятикнижие, написанное христианином, подлежит сожжению» *47.

«Евангелия и прочие христианские сочинения приговорены были к сожжению» *48.

Наконец, мы должны обратить здесь внимание на молитву «Бирхат Гаминим», посвященную исключительно христианам. Эта молитва нагляднейшим образом знакомит нас не только с убеждениями, но и с чувством, с которым представители еврейского народа встретили появившихся между ними христиан.

Молитва «Бирхат Гаминим» - это 19-е славословие, прибавленное в I веке христианской эры к упомянутой нами выше негласной молитве «Шемейна эерей», состоявшей тогда из 18 славословий, которую каждый еврей и каждый молитвенный дом обязаны читать трижды ежедневно с сосредоточенным вниманием и благоговением как молитву, составляющую главную часть еврейского богомоления.

Славословие это гласит: «Клеветникам да не будет надежды и да пропадут в миг все миниме (христиане) *49, да искоренятся сейчас все враги народа Твоего; искорени, сокруши и истреби мгновенно в наши дни всех возмутителей. Слава Тебе, Боже, сокрушающему врагов и покоряющему нечестивых» *50.

Впрочем, сама жизнь евреев в настоящее время служит верным подтверждением того. Что для евреев христианин есть тот же язычник и что все обязательные законы в отношении к последнему имеют свою силу и в отношении к первому. Возьмем пример: евреи во всем мире до сих пор воздерживаются от смешанных браков с христианами одинаково, как и с язычниками, и каждый бедный даже еврей скорее решится погубить свою дочь, чем позволит вступить в брак даже с богатым и знатным христианином, так как подобный брак имеет одинаковое значение с окончательным отступлением от еврейской веры. Английский вельможа Ц.Ц. Ирке, христианин, вступил в 1873 г. в брак с девицею Амалиею Ротшильд, дочерью Антона Ротшильда. Варшавский орган просвещенных уже евреев на польском языке*51 отзывается об этом браке следующим образом: «Союз этот есть наконец свершившийся факт. Дочь еврея, которая недавно вместе с сестрою издавала библейскую историю, хотя фактически не приняла христианства, от своей родной веры навсегда однако отступила. Между потомками старого Аншеля из Франкфурта это первый пример отпадения от веры».

Другой пример:

Парижский раввин Исидор, приглашенный в 1868 г. Наполеоном III к обеду по случаю совершеннолетия наследного принца, не отведал ни одного из блюд императорского стола *52.

Еще пример:

Всем известно, что с самого падения еврейского царства до настоящего дня у евреев везде существует свой суд (бет-дин), занимающийся разбирательством различных процессов, которыми изобилует еврейский меркантильный мир. В России и Польше бет-дин существует в каждом местечке еврейской оседлости, по крайней мере один, а в больших городах их бывает и несколько. Бывали случаи, и даже весьма часто, что и христиане обращались к бет-дину при столкновении с евреями. Нельзя не согласиться, что при тех тесных связях, в которых находятся евреи с христианами в этих странах в делах торговли, показание христианина в качестве свидетеля при том или другом разбирающемся у бет-дина процессе, возникающем даже между двумя евреями, могло бы часто оказать большие услуги бет-динскому правосудию. Однако же на практике не было ни одного примера, чтобы бет-дин когда и где-либо пригласил христианина в качестве свидетеля. Это объясняется тем, что христианин лишен этого права наравне с бесправным язычником, которых еврейский закон Хошен-Гамишот при подобном определении закона о свидетелях совершенно игнорирует.

Наконец, нельзя здесь обойти молчанием изложенных во 2-й части этой книги 103 кагальных актов, принадлежащих минскому кагалу и относящихся к концу прошлого и всему текущему столетию, в которых кагал, в силу приведенного выше еврейского закона, по которому имущество иноверца свободно, разновременно продает евреям хазака, т.е. права на эксплуатацию и окончательное завладение какими бы то ни было способами недвижимым имуществом лиц нееврейского населения г. Минска: домами, лавками, землями, монастырями и т.п. *53.

Таким образом ясно, что христиане были поставлены еврейским законодательством в один ряд с язычниками при самом появлении Христианской Церкви и что иудейство по сие время сохранило этот закон во всей неприкосновенности.



*1 1-я Книга Эздры, гл. VIII.  .
*2 1-я Книга Эздры, гл. VIII; Талмуд Берахот, л. 33; Иерушалма, там же, гл. I Мегила, гл. I; Беришит-раба, гл. 79; Мидраш Рус,гл. IV, Море-Небухе-Газман, гл. II, Дор-дор-ведоршов, ч. I, с. 54 и 55.  .
*3 Второзаконие, гл. VI, ст. 4.  .
*4 Молитвенник г. Воля, с. 52.  .
*5 Мидраш-раба, гл. Воэтханан.  .
*6 Дор-дор-дедоршов, 1871 г., ч. I, с. 236.  .
*7 Талмуд, тр. Шабас, л. 6 и Танхума, гл. Тиса.  .
*8 Второзаконие, гл. VII, ст. 3.  .
*9 Эздра, гл. IX, ст. 1-3.  .
*10 Хошен-Гамишнот, ст. 159, Баба-Батра, гл. Хезкат и т.п.  .
*11 Тур Хошен-Гамишнот, ст. 388.  .
*12 Баба-Кама, 1136.  .
*13 Баба-Кама, л. 35а и т.п.  .
*14 Эздра, гл. X.  .
*15 Неемана, гл. II.  .
*16 Тур Хошен-Гамишнот, гл. I.  .
*17 Фактов, подтверждающих этот момент, в исторических не документах не зафиксировано. (Прим. ред.) *18 Талмуд, тр. Песахим, л. 49.  
*19 Цицит – это кисти, которые и ныне евреи привязывают к четырем углам молитвенной мантии “талет”, надеваемой ими ежедневно при утреннем богомолении в синагоге или дома в “арба конфот”, носимого евреями постоянно под жилетом или вместо жилета. Кисть состоит из 8 ниток. С того края, которым она прикреплена к платью, идут 5 двойных узлов, между промежутками которых намотаны ниткою же 40 воротов (оборотов). Еврейский закон Орах-хаим, гл. XI, Талмуд Шабат, л. 45, гл. 137 и др. книги определили форму кисти, но объясняют значение 8 ниток, 5 узлов и т.п. различно; и ни одно из этих объяснений не удовлетворительно; ни одно из них не выясняет, почему именно кисти, а не что-либо иное должно напоминать еврею о Законе и остерегать от нарушения его. Между тем дело говорит само за себя: в общем кисть имеет вид кнута, состоявшего из узловатой рукоятки и 8 плеток. Восемь плеток напоминают о восьмом дне обрезания, когда еврей вступает в священный союз с Иеговою, двойные узлы на рукоятке напоминают о двойном Законе союза: писанном и устном, число их пять – говорит о пяти частях Закона союза “Пятикнижия”, четыре промежутка между узлами напоминают об установленных еврейским Законом четырех родах смертной казни: убиении камнями, сожжении, усекновении мечом и удавлении и, наконец, 40 оборотов нитки соответствуют установленному Законом телесному наказанию на 40 ударов кнута. При утренней и вечерней обязательных молитвах еврей собирает в руки эти кисти и, читая означенное место Пятикнижия, целует их. Курьезные объяснения значения цицит см. “Гехалуц”, кн. 7, Вена, 1865 г., с. 102.  
*20 Молитвенник г-на Воля, Вильна, 1870 г., с. 52-68.  
*21 Молитва «Овину Малкейну», между прочим гласит: «Отче и Царь наш, кроме тебя у нас нет Царя» (Молитвенник г-на Воля, с. 68). Здесь господа Воль и Гурвич (Евр. мол. с перев. на русский язык О.Я. Гурвича. Вильна, 1870 г.) прибавляют в русском переводе слово «Небесного», которое искажает смысл этой молитвы для русского читателя.  
*22 Молитва, читаемая евреями при торжественном обряде Пасхальной вечери, гласит: «Излей гнев Свой на народы, не знающие Тебя, на государства, не призывающие Тебя; ибо они пожирали Иакова, опустошали его жилище. Излей на них злобу Твою, да постигнет их разъяренный гнев твой, гони их яростью и сотри их из-под небесного свода Твоего».  
*23 Молитва «Олейну», которой синагога и каждый еврей отдельно в будни, субботние и праздничные дни оканчивает обязательную для всех заутреню, обедню и вечерню, между прочим, гласит: «Нам надлежит славить Владыку вселенной, величать Миросоздателя за то, что Он не сотворил нас равными народам всех стран, не уровнял нас с прочими племенами земли, что не приобщил нас к их участи, не явил судьбы нашей равною судьбе всего сонмища [ибо они поклоняются суетному и пустому, молятся всуе и тщетно]». Место, обозначенное скобами, обыкновенно пропускается в молитвенниках, напечатанных в Российской Империи. Но тем хуже. С того времени как цензура стала вычеркивать это место, оно, подобно другим такого рода местам, сделалось предметом особого внимания всех евреев. Вследствие этого, означенные места заучиваются наизусть даже маленькими детьми, чуть начинающими читать по молитвеннику, и когда содержание всей молитвы на древнееврейском языке для дитяти еще не доступно, содержание этих мест ему уже объяснено. (См. Шулхан-арух [Еврейский закон], Вена, 1867 г., ч. I, с. 20, пр. 12 – где указывается, что это место читается наизусть.) При произношении слов, означенных в скобках, молящиеся евреи обращаются лицом к западу.  
*24 Праздник Нового года, который вместе с тем есть первый день десятидневного периода покаяния, оканчивающегося судным днем, несомненно один из важнейших праздников у евреев. Он знаменуется семикратным всенародным чтением 47-го псалма, который гласит: «все народы, восплещите руками, воспойте Богу гласом радости, ибо Всевышний и Всестрашный Иегова, великий Царь вселенной, подчинит Он нам народы и да повергнет Он под наши ноги племена, изберет Он для нас наше наследие, гордыню Иакова, любимую им зело, тогда возвысится Бог гласом трубы, Иегова звуками рога» и т.д.
    Никакое перо не в состоянии передать даже слабый снимок той картины, которую представляет синагога во время чтения этого псалма, или познакомит с чувствами, возбуждаемыми в сердце еврея его словами. Но каждый беспристрастный судья, знакомый с влиянием этого праздника на жизнь евреев, согласится, что более удачное средство для воспламенения патриотического чувства, политической страсти и религиозного фанатизма в одно и то же время вряд ли возможно придумать. После чтения этого, воспламеняющего политическое чувство евреев, псалма совершается обрядовое трубление в рог, как сигнал ожидаемой свободы.
    Начав новый год и период десятидневного покаяния сказанным патриотическим псалмом при гласе трубы, синагога заканчивает этот период вечером в субботний день обрядом точно такого же содержания в сокращенном лишь виде. Тут, после одного трубного возгласа, синагога оглашается общим восклицанием народа: «На будущий год в Иерусалим!». В праздничных молитвах евреев, изданных в Варшаве в 1871 г., в переводе на русский язык И. Гурвича, приведенный финал молитв Судного дня на последней странице 2-й части молитвенника оставлен без перевода.  
*25 Второзаконие, гл. XI, ст. 28.  
*26 2-я Кн. Царств, гл. XVII.  .
*27 Талмуд, Рош-Гащана, л. 18б.  
*28 Кн. Чисел, гл. XI, ст. 32.  
*29 Кн. Исход, гл. 35, ст. 3.  
*30 Кн. Царств, гл. XXV.  
*31 Юма, л.22б.  
*32 2-я Кн. Царств, гл. XXIV.  .
*33 Cicero pro Flacco, cap. XXVIII par. 68.  .
*34 Иоре деа, ст. 331.  .
*35 Баэр-гагола. Майнц, 1877 г., гл. 42.  .
*36 Дор-дор-ведоршов, ч. I, с. 125.  .
*37Христианская церковь тоже насчитывает у себя большое число праздничных дней, но праздники эти не абсолютны. Работать Христианская Церковь не воспрещает никогда, и праздники христианские никогда не мешают земледельцу заняться не терпящею отлагательства уборкою с поля, сенокосом, не останавливают извозного промысла и т.п. Одним словом, христианские праздники не останавливают обыкновенного течения жизни и ни в чем не мешают свободному ходу ее. Евреи же в празднуют абсолютно до 96 суток в год. В субботние дни еврей не истопит печки, не зажжет свечи, не подоит коровы и т.п.; для всего этого ему необходима помощь иноверца. Что при тех правилах о субботе и праздниках, которые предписывает еврейский закон, правильная государственная и общественная жизнь немыслима, об этом, полагаем, никто даже из апологетов иудейства по профессии не станет спорить. Во время осады Иерусалима римлянами и позже, при военных действиях Бар-Кохебы, евреи в субботние дни клали оружие, и этому обстоятельству римляне большею частью обязаны были своею победою над евреями. (Graetz “Geschichte der Judeu”. Berlin, 1853; 3t, s. 146 ete). Но каждый, кто знаком с жизнью евреев, согласится, что если бы евреи в субботние и праздничные дни лишены были услуг и помощи иноверцев в домашним их быту, то и частная жизнь была бы для них почти невозможною. Каждый согласится, что тогда евреям осталось бы или поневоле принять учение Спасителя: «суббота для человека, а не человек для субботы», или обречь себя на весьма тяжелые, нередко невыносимые лишения, стеснения и т.п.  .
*38 О фактах, подтверждающих существование этого права и ныне, будем говорить ниже.  .
*39 Заметим, что этот переворот в их жизни и любовь к торговле деньгами евреи охотно объясняют средневековыми на них гонениями со стороны христиан, а христианский мир наивно, по незнанию повторяет это излюбленное евреями объяснение.  .
*40 Цемах-Давид, ст. 647.  .
*41 Седер-Олам, Цемах-Давид, Иухасин, Предисловие Абарбанела к книге: Нахдат-абот (см.: "Бет-Иегуда" Левенсона, Вильна, 1858 г., гл. 95).  .
*42 Имеется в виду Иисус Христос (Примечание редакции).  .
*43 Евангелие от Матфея, гл. XXIII, ст. 3-5.  .
*44 Любопытные сведения о ессеях см. "Гехалуц", кн. 7, с. 53-59. Франкфурт-на-Майне, 1865 г.  .
*45 Талмуд Хулин, л. 13.  .
*46 Талмуд Тосефа, гл. II.  .
*47 Талмуд Гитин, л. 48.  .
*48 Талмуд Шабас Иерусалимские и Вавилонские, гл. 15 и Тосефа, гл. 11 и т.п. (См.: Дор-дор-ведорош г-на Вейса, ч. I, Вена, 1871 г., с. 235-236).  .
*49 Христиан именовали: "миним" (раскольники) по равнозвучию с "мааминим" (верующие), каковыми они называли себя сами. См. Мусафия слово "Мин". Кроме сего "Juchasin", London, 1857 г., с. 15; Exald - "Geschichte des Volkes Israel" Cotingen, ч. VII, с. 47, 58 и 477; "Дор-дор-ведоршов". Вена, 1871 г., ч. I, с. 235 и 236; "Талмуд Берахот" л. 12, Комментарий Раши, там же с. 5. Подробно об этом предмете см. "Гехалуц", кн. 7. Вена, 1865 г., с. 81-89.  .
*50 Еврейский молитвенник г-на Воля, с. 60 и г-на Гурвича, с. 70.  .
*51 Я не держался переводов господ Гурвича и Воля по неточности их. Например, подлинные еврейские слова: "ойве-амха" (враги народа твоего) г-н Гурвич в переводе совсем пропустил, а г-н Воль переводит эти слова: "враги твои" вместо твоего народа, как гласит тут же напечатанный еврейский текст. Об этой молитве много толкуют еврейские, преимущественно новые, писатели, напр. Греч, Иост, Филинеон и другие защитники иудейства. Не отвергая, впрочем, что это молитвенное проклятие составлено было против христиан, они, однако, утверждают, что оно направлено было не против полных христиан, а против тех лиц, которые к еврейским обрядам примешивали и христианские и которые подвергались гонению и со стороны Христианской Церкви. Эту излюбленную апологетами иудейства натяжку проводит и г-н Хвольсон в своем соч. "О некоторых средневековых обвинениях против евреев" (С.-Петербург, 1861 г., с. 14-16). По этой натяжке, настоящих христиан евреи, значит, и не думали преследовать и презирать. Тут невольно возникает вопрос, почему же они распяли Христа, убили камнями Стефана, обезглавили Иоанна, предали смерти Апостолов Иакова-старшего и младшего, пять раз наказывали плетью 40 ударами и три раза розгами Апостола Павла и т.п.? Неужели все приведенные и стоящие во главе Христианской Церкви лица не были полными христианами!..  .
Izraelita, № 14 за 1873 г.  .
*52 Le Libanon, 1868 г., № 20.  .
*53 Книга Кагала. ч.II, С.-Петербург, 1875 г., акты: №№ 67, 119, 131, 134, 138, 142, 143, 148, 211, 218, 223, 225, 231, 239, 303, 304, 312, 328, 360, 372, 388, 409, 413, 427, 436, 441, 447, 452, 455, 463, 464, 497, 532, 546, 567, 571, 587, 592, 598, 601, 609, 612, 613, 614, 615, 616, 617, 622, 624, 633, 636, 645, 646, 651, 657, 658, 660, 661, 667, 669, 670, 673, 674, 676, 714, 749, 752, 755, 763, 764, 782, 799, 829, 830, 832, 839, 846, 858, 887, 890, 919, 921, 927, 932, 946, 964, 972, 973 и 974. С появлением в печати Книги Кагала первым изд. в 1870 г. современные образованные евреи целою массою газетных статей, брошюр и книг заявили протест в особенности против тех документов означенной Книги, которыми выведена на свет хазака и ее применения к жизни. Они протестовали против этих актов, как против клеветы, вымысла, подлога и т.п. При подробном изучении права хазака будет указана несостоятельность этих протестов.






Глава VI

  • Падение Иудейского царства при Тите
  • Отношение евреев к язычникам во время падения Иерусалима при Тите
  • Отношение римлян к евреям во время падения Иерусалима и после него
  • Перемещение центра еврейской жизни из Иерусалима в Ямну
  • Восстание евреев под предводительством Бар-Кохебы и его последствия
  • Собрание устных преданий у евреев, или Составление Талмуда
  • Содержание Талмуда
  • Место, которое занимает Талмуд у евреев
  • Значение Талмуда и перемены, вызванные ним в жизни евреев

Во время возникновения христианства Иудейское царство опять клонится к падению. Союз с Римом, в котором прежде Асмонеи, а потом Ироды в борьбе как с внешним врагом, с Сириею, так и с внутренними партиями надеялись найти помощь, был для Иудеи гибельнее греческого и сирийского ига. Около 70 года после Рождества Христова Иудея окончательно превратилась в римскую провинцию, причем ее столица и храм Иеговы опять, как в дни Навухудоносора, представляли груду развалин. Но в роковую минуту, когда надежда на спасение столицы и храма была потеряна, иудейское национальное знамя однако же опять было спасено. На этот раз иудейство встречает своего спасителя в лице стоявшего во главе образовавших тогда замкнутую ассоциацию книжников и фарисеев раввина Йоханана бен Закая, которого иудейство не без основания ставит в один ряд с Эздрою и Моисеем.

Агитация в пользу династии Давида, поднятая фарисеями и книжниками против Иоанна Гиркана, не только не прекратилась, но еще более усилилась при господстве Иродов, которые были идумейского происхождения. Поэтому, когда во время осады Иерусалима Веспасианом все жители города без различия сословий и званий соединились в одну военную семью и решились не оставлять стен до последней минуты, причем выход из города был запрещен под страхом смертной казни, тогда глава и члены ученой ассоциации фарисеев и книжников, считавшие Маккавеев, а после и Иродов похитителями трона Давидова, надеясь выражением покорности Риму сохранить за страною ее автономию и впоследствии поставить во главе ее потомка Давида, решились выйти из города, чтобы вверить судьбу свою в руки врага. Несмотря на строгий караул зилотов, отчаяннейших защитников города, задуманная фарисеями цель была достигнута хитростью: стоявший во главе означенной партии раввин Йоханан Бен Закай притворился мертвым и ученая братия вынесла его из города через ворота, назначенные для выноса мертвых.

Понятно, что Веспасиан следил за движением междуусобных партий в Иерусалиме, и нет сомнения, что он прежде уже был знаком с направлением партии фарисеев. Поэтому появление главы и членов оной в лагере римских легионов не могло быть встречено Веспасианом как неожиданный случай, возбуждающий обыкновенно подозрение и недоверчивость. Веспасиан выразил свое благоволение ищущим его защиты. Приобретя расположение и доверие Веспасиана и считая напрасным хлопотать о пощаде столицы и храма, бен Закай просил лишь о неприкосновенности города Ямны, который он раньше, предвидя падение Иерусалима, избрал местом для училища и синедриона или великого бет-дина *1.

Отношение евреев к язычникам ныне не те, которые существовали при первом падении Иерусалима. Тогда, как мы выше уже указывали, евреи приносили жертвы языческим богам, вступали с язычниками в брак, разделяли с ними хлеб; у них были общие языческие обряды, обычаи, пороки и т.п. Ныне же все эти отношения исчезли без следа, и их место заняла неизмеримая вражда и ненависть, лежавшие теперь непреодолимой пропастью между евреями и остальным миром. Во время падения Иерусалима при Тите евреи исповедовали уже единобожие *2 и благодаря благотворному влиянию Пятикнижия были свободны от многих из тех грубых и отвратительных пороков, в которых до распространения христианства был погружен языческий мир. Разврат во всех его отвратительнейших формах: блудодеяние, мужеложество, избиение детей в утробе матери, жесточайшее обращение с рабами, с нищими т.п. свободно практиковалось тогда во всех слоях греческого и римского общества как обычаи нормальной и естественной жизни. Поэтому при втором падении Иерусалима язычники были презираемы освободившимися от этих пороков евреями не только как политические враги еврейского царства и поработители еврейского народа, но и как отверженные Богом варвары, одержимые самыми возмутительными пороками. Только вооруженные безграничной любовью к человеку, Апостолы, движимые высшими побуждениями, с небывалым в истории самоотвержением выходят из среды евреев и, не страшась никакой опасности, идут к означенным народам, чтобы исцелить их от сказанных нравственных недугов и вывести на путь, на котором они сделались бы участниками благодати нового закона любви и добродетели, принесенного Иисусом Христом для спасения человека. Евреи же, повторяем, презирали язычников как политических врагов, чуждались их как нравственно зачумленных варваров, поклоняющихся не Богу, а идолам, и наконец, в силу основных своих законов, о которых мы выше говорили, относились к ним как к отверженным Богом бесправным животным.

Весьма естественно, что язычники со своей стороны платили евреям взаимно глубоким презрением, ненавистью, нередко подвергали их страшным гонениям и избиению, преследовали их религию и т.п. Цицерон говорит: «Все народы имеют свои религиозные обряды, подобно нам; но религия евреев столь противна величию Империи, славе нашего имени и законам государства, что она внушает нам отвращение» *3.

Тацит говорит: «Евреи, взаимно поддерживая друг друга во всем, питают вместе с тем непримеримую ненависть к прочим народам» *4. Другое место: «Укрепления Иерусалима были, казалось, воздвигнуты в предчувствии той ненависти, какую впоследствии нравы и обычаи евреев внушили соседним народам» *5. «Римляне смотрели на евреев как на народ, презирающий все священное у других народов и позволяющий себе все непозволительное, верный и любящий только своих и дышащий ненавистью ко всему прочему человеческому роду, невоздающий чести Царю и Цезарям» и т.п. *6.

Теперь достаточно ясно, какими глазами римляне смотрели на евреев и какие чувства они к ним питали. Тем не менее просьба Бен Закая, о которой мы выше говорили, была исполнена, и Веспасиан, хотя и отнял у евреев политическую автономию, оставил в неприкосновенности учреждения еврейской общины для взимания с евреев податей на прежних началах и разрешив устроить в Ямне школу, дал еврейским представителям возможность опять взяться за дело спасения народной свободы, восстановления трона Давида и т.п. Как заступник народа, приобретший расположение Веспасиана, бен Закай занял здесь в школе, которая de facto имела у евреев значение синедриона, председательское место. Благодаря усердию бен Закая, Ямна скоро превратилась в центр народной жизни евреев, которому подчинялись все еврейские общины не только в обетованной земле, но и в других странах. Эксплуатируя доверие римского правительства в пользу спасения народного дела, бен Закай, приемник его Акиба и сотрудники и сподвижники их, члены ученой ассоциации шли к своей цели по стопам прежних представителей еврейских учреждений и плоды их подпольной деятельности на этот раз созрели скорее, чем под влиянием первого сейма, возникшего после возвращения евреев из Вавилона, в силу грамоты Артаксеркса.

Спустя около 50 лет после падения Иерусалима при Тите, сказанные плоды проявляются в поголовном восстании евреев во всех обитаемых ими местностях, в Сирии, Персии, Египте и, наконец, в Палестине под предводительством Бар-Кохебы (127-135 годы).

Но Бар-Кохеба, т.е. сын звезды, как именовали его евреи или как сам себя именовал отчаянный боец и защитник лежащего у ног Рима отечества, оказался звездою обманчивою – “Бар-Козебою” для евреев. Сын звезды, его ментор и пророк Акиба, а с ним вместе значительное число книжников и несколько сотен тысяч евреев погибли от меча врага. Вместо надежды вырвать святой град из рук Рима и опять поднять над ним знамя народной свободы евреям пришлось покориться суровой воле победителя Адриана. Убедившись, что у евреев все религиозные обряды, молитвы и законы возбуждают политические страсти и внушают евреям ненависть к иноверцам и иноверческим властям, миролюбивый вообще и расположенный прежде к евреям Адриан издал указ, в силу которого евреям воспрещено было: совершать обрезание, праздновать субботние дни, читать молитву Шема, привязывать ко лбу “Тефилин*7, а строже всего воспрещено было заниматься изучением Пятикнижия. Кроме того, было приказано за рукоположение в члены ученой ассоциации предавать смерти и того, кто рукополагал, и нового члена, а город, в котором совершено рукоположение – сжечь.

Все эти жестокие меры считались однако же недостаточными.

Укоренившиеся в еврейской жизни народные предания о Иерусалиме вдохновляли евреев самою беспримерною и отчаянною смелостью, при которой горсть еврейских ополченцев задерживала, а нередко и разбивала целые римские легионы *8. Ожесточенный этой смелостью Адриан хотел с корнем вырвать Иерусалим из сердца и вытравить из памяти еврейского народа. Для этой цели он под страхом смертной казни воспретил евреям даже по одиночке приближаться к развалинам столицы и затем велел построить на месте Иерусалима новый город с римским именем (Aelia Capitolina), с римским лицом: богами, храмами, театрами, цирками и т.п., с помощью которых время изгладило бы из памяти евреев народные предания, связанные с памятниками разрушенного Иерусалима *9.

Но эти по-видимому предсмертные судороги иудейства не сломили еще духа евреев. Народ, потерявший политическую самостоятельность, как человек в тяжкой болезни: даже при самом сильном потрясении организма, при самой очевидной опасности никогда не допускает невозможности исцеления и до последнего издыхания с энергиею отчаяния гонит прочь от себя черную мысль о смерти. В роковую минуту, когда победитель венчается лаврами, надежда, покровительница слабых и страждущих, принимая в свои объятия побежденного, всегда говорит ему в утешение, что еще не все потеряно, указывая при этом, что если даже в видимом мире ему все изменило, если здесь нет для него помощи, то такую непременно надо ожидать из той области, куда обращен его страдальческий взор.

У евреев надежда эта была тогда тем сильнее и живее, что она воспламенялась содержанием давно установленных и вошедших в употребление знакомых нам гласных и негласных ежедневных и праздничных, общественных и семейных молитв, рассказывающих, между прочим, о чудесном исходе из Египта, о возвращении евреев из Вавилона, а вместе с тем самыми живописными красками рисующих обещанное будущее величие Израиля, трона Давида, Иерусалима и т.п.

Под влиянием этих молитв евреи не только при падении Бар-Кохебы, но и по сей день еще не теряют надежды, что Тот, кто два раза величайшими чудесами возвратил их в землю обетованную, не оставит наследния иакова в руках иноверцев, не даст Израилю погибнуть в руках врага и т.п.

Впрочем, крайне стесненные меры, установленные против евреев Адрианом, не долго оставались в силе. Ангонин, которому тоже пришлось подавить одно кровавое восстание евреев, отменил однако же означенные стеснения, открыл евреям временный доступ в Иерусалим и т.п. А так как местные власти по прежнему везде оставляли евреям в неприкосновенности не только те учреждения, которые им представлялись удобным орудием для взимания с евреев податей, но и суд еврейский (бет-дин), то школа или Великий Суд, переместившись тогда в Ушу *10, опять очутились во главе еврейского народа и по-прежнему стал руководить и управлять всеми рассеянными ныне по разным странам еврейскими общинами, и само собою разумеется на основании везде сопутствовавшего отныне евреям Пятикнижия и относящихся к нему преданий.

Разница, которою деятельность позднейшего народного трибунала отличалась от деятельности сейма и синедриона минувших времен заключалась в том, что вместо закона о публичных карательных мерах приходилось вводить систему тайных мер к уничтожению евреев, виновных пред еврейскими законами, властями и т.п., так как с падением храма или еще лет около сорока раньше, римское правительство лишило синедрион права приговаривать евреев к смерти.

Об этой перемене Талмуд сообщает нам следующее: «Со дня падения храма, хотя синедрион был уничтожен и четыре года как смертные казни отменены, однако законная сила четырех родов смертной казни не прекратилась: кто подлежит убиению камнями, тот или с крыши упадет, или хищный зверь его загрызет; кто подлежит сожжению, тот погибнет от пожара или змей (эмблема коварства и хитрости) его поразит; кто подлежит убиению мечем, того (по ложному доносу) предадут в руки правительства (иноверческого) или разбойники нападут на него; а кого следует удавить, тот утонет или умрет от того, что у него сдавит горло *11

Нам желательно было бы умолчать о подобной постыдной черте в древней организации еврейской общины, если бы документы и факты, о которых будем говорить, ясно не доказывали, что приведенная зверская система самосуда, при которой правительственные учреждения и власти нередко являются славным орудием в руках евреев, преследующих антиправительственные цели, применяется и по сие время в подпольной деятельности еврейских учреждений.

Затем, ныне водворившей во главе иудейства трибунал под именем школы, или хабура, ученой ассоциации пришлось решить еще одну немаловажную задачу.

После падения Иерусалима евреи были разбросаны по разным отдельным странам. Распространение между ними устного закона, без которого слово Пятикнижия, как мы выше говорили, остается во многих случаях, так сказать, непонятным звуком, было весьма затруднительно. Для этого необходимо было иметь постоянно громадное число хорошо подготовленных книжников, на что у народного трибунала средств не хватало. В силу этого обстоятельства члены хабура, или школы, сочли необходимым сообщить евреям, рассеянным по разным странам, устное предание письменно. С течением времени этих писаных преданий и правил накопилось очень много, и, собранные вместе в конце V века, они составили Талмуд.

Все книги известные ныне под именем Талмуда, состоят из Мишны и Гемары.

Мишна - это свод устных законоположений, отчасти основанных на слове Пятикнижия и отчасти, как мы выше говорили, вытекающих из его смысла (Галахот).

В том виде, в каком Мишна находится ныне, она собрана и составлена раввином Иудою Святым в III веке.

Мишна имеет шесть разделов:

  1. Зераим - излагает правила, касающиеся молитв, земледелия и податей в пользу духовенства (11 трактатов).
  2. Меэд - говорит о субботе, праздниках и о податях в пользу храма (12 трактатов).
  3. Нашим - излагает семейное право и правила, относящиеся к присягам и обетам (7 трактатов).
  4. Незиким - гражданский и уголовный устав и разные поучения (10 трактатов).
  5. Кодешим - излагает правила, относящиеся к храмовой службе, жертвоприношению и к правам духовенства (11 трактатов).
  6. Тегарот - правила об очищении (12 трактатов).

Мишна написана на библейском языке с примесью слов халдейского, арабского, греческого и латинского языков.

Гемару составляеют:

  1. Перушим, т.е. объяснения и исследования Мишны.
  2. Песаким, т.е. решения, за кем из спорящих в Мишне ученых остается авторитет по тому или другому спорному вопросу.
  3. Газерод или Таконот, т.е. постановления и правила, утвержденные после составления Мишны.
  4. Агадот, сюда входят: религиозное мировоззрение, разные легенды, притчи, рассказы, нравоучения и т.п.

Гемара написана на халдейском языке, тоже с примесью чужих языков, за исключением некоторых легенд и рассказов, составленных на библейском.

Гемара вместе с Мишною составляют, как мы сказали, Талмуд. Существует Иерусалимский Талмуд, собранный окончательно в конце IV века в Иерусалиме, который относится к 39 трактатам Мишны, и Вавилонский Талмуд, окончательно составленный к концу V века в Вавилоне, который относится к 36 трактатам Мишны. Но к 16 трактатам Мишны, относящимся к храмовой утвари, говорящим об очищениях и передающим поучения отцов, совсем нет Гемары.

В обработке Иерусалимский Талмуд много уступает Вавилонскому. Точно также по объему второй в 5 раз больше первого.

Кроме Мишны, к произведениям эпохи ее возникновения еще относятся:

  1. Сифра, т.е. устав о священниках, основанный на книге Левит;
  2. Сифри, комментарии к 4 и 5 кн. Моисея;
  3. Мехилта, подобны же комментарий к книге “Исход”. К этой книге присоединены отрывки позднейшего времени;
  4. Тосефта, или Берайта, дополнение к Мишне.

Кроме этого, существуют еще особенные сборники “Мидрашим”, в которых собраны все Талмудические рассказы, поучения, легенды и т.п. *12.

Так как еврейские молитвы говорят большею частью текстами книг Ветхого Завета, то Талмуд, для подкрепления своего авторитета, как слова подобно Пятикнижию исходящего от Синая, с переходом из памяти ученых в фолианты, тоже занял место в еврейском молитвеннике и вошел в состав обязательных молитв. Молитвеннику он сообщал отрывки, определяющие места убоя разных жертв в храме, способ собирания крови этих жертв, из каких специй и каким способом приготовляется фимиам, кто обязан очищать жертвенник от золы, как должна лежать та или другая жертва во время заклания и т.п. Но по сухости своего содержания эти Талмудические вставки своим появлением не оживляют, а охлаждают и усыпляют молитвенное настроение и чувства верующих и читаются большею частью без всякого внимания или совсем пропускаются. Молитвенное слово Талмуда до такой степени является неуместным между высокопоэтическими, возбуждающими религиозно-патриотическое чувство местами Пятикнижия и Пророков, что, опасаясь чужой критики или, вернее, опасаясь, чтобы эти места, попав как-нибудь в руки иноверцев, не возбуждали невыгодной для еврейского молитвенника улыбки, евреи, при переводе своих молитвенников на иностранные языки, всегда обходят здесь Талмудические молитвы молчанием – они оставляют их без перевода*13.

В школе Талмуд тоже занял место рядом с Пятикнижием и кн. Ветхого Завета. Здесь (в особенности в школах для старшего и среднего возраста, т.е. от 12-летнего возраста и далее) изучению его было уделено гораздо больше времени, чем Ветхому Завету. Несмотря на это, и здесь он имел небольшой успех. Хотя Талмуд является объяснителем и толкователем Пятикнижия, однако же, будучи написан на мертвом сирийско-халдейско-аравийском наречии, притом же без гласных и без знаков препинания, он сам потребовал толкователей и объяснителей. Его же комментаторы, в свою очередь, тоже вызвали комментарии и т.д. Этим путем Талмуд превратился, как евреи не без основания говорят, в в беспредельное и бездонное море, которым даже люди, одаренные высокими способностями, неутомимою усидчивостью и желающие посвятить свой век бесплодному разбору схоластических выводов, исправлению чужих ошибок , опечаток, и т.п., могут овладеть лишь отчасти. Поэтому, хотя выгоды, которые приобретались всегда и теперь еще приобретаются Талмудическою ученостью в еврейском обществе, в особенности там, где для отправления евреями государственных повинностей существуют отдельные учреждения, везде и всегда привлекали и привлекают многих евреев к изучению Талмуда, однако же из многих званных здесь всегда очень мало бывает избранных. Между русскими евреями, например, нет ни одного, не знающего читать по кн. Св. Писания, а большинство из них понимает и содержание как книги Ветхого Завета, так и молитвенников. Даже свою коммерческую корреспонденцию ведут многие из них еще до сих пор на древнееврейском языке. Между тем умеющих читать по Талмуду мало. Тут на тысячу евреев вряд ли сыщется один мастер. Даже учителя (меламеды), которые живут преподаванием Талмуда, являются крайними невеждами в этом отношении: из них редко кто знает больше одного или двух зазубренных трактатов, которые он весь свой век читает в своем хедере (училище), меняя каждые полгода учеников. Таким образом, Талмуд в молитвеннике остается до сих пор мертвым и, можно сказать, безвредным словом, а школа тоже не может приобрести ему той широкой популярности, которую она доставляет Пятикнижию, кн. Ветхого Завета и молитвенникам.

Ко всему сказанному следует прибавить, что Талмуд вовсе не имеет для евреев значения определенного закона, которого они держатся или непременно должны держаться при своих отношениях к Богу, к ближнему – еврею, нееврею и т.п., как многие думают. В Талмуде сплошь и рядом по одному и тому же вопросу высказываются различные и крайне противоречивые мнения. Разногласие это встречается здесь не только относительно вопросов экономических, политических, юридических и т.п., и не только в воззрениях на права и достоинства еврея и нееврея, но и на предметы более важные. Даже главные догматы иудейства Талмуд рассматривает с различных точек зрения, не стесняясь при этом высказывать самые смелые мнения, при которых иногда все иудейство падает и превращается в прах, в дым. В одном месте, например, Талмуд смело отвергает откровение Божие: «Бог, - говорит он, - никогда не сходил на землю, а Моисей и Илия никогда не исходили на небо» *14. В другом месте он отвергает ожидаемого евреями Мессию: «Сын Давида, - говорит он, - не придет, пока один человек еще жив будет на земле» *15. В силу этого изречения евреи, значит, напрасно ожидают Мессию. Еще в одном месте Талмуд говорит об этом догмате: «Для Израиля нет более Мессии, ибо он давно сведен во времена Иезекии» *16. Конечно эти мнения не мешают однако же Талмуду в других местах рисовать с подробностями картины, которых евреи должны ожидать с появлением Мессии, как они, например, будут кушать Левиаона и т.п. Еще один пример. Выше мы указывали, что 9-й член символа еврейской веры подрывает авторитет Нового Завета, что кроме Пятикнижия от Бога, никогда уже не будет другого закона. Между тем Талмуд в одном месте говорит: «Бог занимается приготовлением Нового Закона, который Он пошлет через Мессию» *17. От этого изречения до признания Нового Завета недалеко, и противоречие между содержанием этого изречения Талмуда и приведенного члена символа еврейской веры весьма резкое. Одним словом, из Талмуда можно черпать, так сказать, какие угодно противоречивые воззрения, правила и т.п. В похвалу, например, одному из своих корифеев Талмуд *18 говорит, что он мог найти всегда в Талмуде сорок девять доводов и оснований к разрешению и к запрещению одного и того же предмета, к обвинению и оправданию за нарушение одного и того же закона. Этими словами характер Талмуда изображен со стереотипной точностью.

Весьма естественно, что при таком характере Талмуда еврейские учреждения, при отправлении власти, соображаясь с его словом постольку, поскольку авторитет его может обеспечить и усилить эту власть над общиною, всегда, однако же, главным образом держатся духа, а если возможно, то и слова Пятикнижия и, согласно слову этого закона: «И пойдешь к священникам, левитам или судье того времени... И решение их исполняй» *19. Все “песаким” (решения), “таконот” (правила) и ”гезерот” (постановления), составленные представителями еврейской общины или учреждениями, независимо от времени и места, если эти постановления только верны духу Пятикнижия, имеют для современных евреев обязательную силу больше слова Талмуда: они имеют для нынешних евреев такую же обязательную силу, какую постановления Великого сейма имели для евреев того времени*20.

Таким образом, у евреев в настоящее время, при решении вопросов религиозных, юридических и т.п., последнее слово или, верите, теократический законодательный авторитет, после Пятикнижия, всегда принадлежит собственно персоналу представительства еврейской общины и, само собою разумеется, что судьба этих постановлений, решений и т.п. всегда обеспечивалась и обеспечивается не преданностью евреев своим законам и не слепою их верою в святость и непогрешимость представителей их учреждений, а именно теми мерами и средствами, которыми обладают эти представители, чтобы привести свои постановления в исполнение.

При таком характере иудейства весьма естественно, что переход Талмуда из памяти ученых в фолианты не мог и действительно не произвел ни малейшей перемены ни во внутренней жизни евреев, ни в их отношениях к иноверцам, точно так же как эта жизнь и эти отношения ни в малейшем не переменились от гонений, очищения и истреблений, которым Талмуд впоследствии подвергался в разные времена и почти во всех странах и государствах, в которых евреи находили себе приют *21. Внутренняя жизнь евреев и их отношения к иноверцам оставались всегда те же, какие существовали с давних времен, т.е. те самые, которые установились вскоре после возвращения евреев из Вавилона и продолжают существовать по сей день.

А так как главная сила еврейства заключается насколько лежащих в его основании законах, настолько же и в средствах, которыми располагают учреждения еврейской общины при применении их, то мы, без малейшего ущерба для цели, которой посвящен настоящий наш труд, можем обойти молчанием все столкновения евреев с иноверцами в длинный период времени от Бар-Кохебы по сей день почти во всех странах, где селились евреи, и прямо приступить к изучению организации учреждений еврейской общины на основании не только древних еврейских законов, Пятикнижия и Талмуда, являющихся как бы теорией к изучению еврейской жизни, но и на основании собранных нами для этой цели 1055 секретных документов еврейской общины (пинкес гакогол), принадлежащих к современной нам эпохе (1797-1869) *22. Документы эти знакомят нас: 1) со способом применения вредных для иноверческой страны еврейских законов и тою ролью, которую играет при этом правительство, под властью которого живут евреи и 2) с отношениями еврейских учреждений не только к иноверческим властям и законам, которым эти учреждения со времен сейма по сей день призваны противодействовать, но и к имуществу и личности живущих среди евреев и признанных, как мы выше видели, основными еврейскими законами неправоспособными иноверцев.

Изучение организации еврейской общины распадается на два отдела, из коих первый будет посвящен изучению форм этой организации в древнейшее, а второй – в настоящее время.



*1  Дор-дор-ведоршов, ч. I, с. 37; Lost. Gesch, d. ludeuth., ч. I, с. 16 и т.д.
*2  Исповедуя единобожие, евреи вместе тем на основании слова: «Так говорит Иегова: Израиль – сын мой, первенец мой» (кн. Исход, гл. IV, ст. 22) признавали и теперь признают душу еврея, родившегося в чистоте (от законного брака) и при соблюдении матерью обряда окуновения по требованиям закона, и принявшего печать священного союза Израиля с Богом (обрезание), бессмертною частицею Бога, “хелек-элока-мимиал”. На этом основании евреи называли себя сыновьями Божими. Сверх сего, они признают существование бессмертного и от Бога исходящего Св. Духа, снисходившего на Пророков. В этом учении иудейства туманно представляется Троица, разделяющая Бога на отдельные ипостаси. Этому воззрению иудейства, несогласному с принципом чистого единобожия, Христианская Церковь, словами: «Троица единосущная и неразделимая» выражает резкий протест.
*3  Cic. pro Flacco, параграф 28.
*4  Tacit Hist. Lib. V.
*5  Tacit Hist. Lib. V.
*6  История евреев В.Модестона, С.-Петербург, 1848 г., ч. II, с. 5, 6.
*7  “Тефилин” - филактерии, или кожаные коробочки, в которых закупорены некоторые на пергаменте написанные тексты Пятикнижия; утром, во время молитвы, евреи ремнями привязывают их ко лбу и к левой руке.
*8  Исторических фактов этого утверждения не обнаружено, вероятно автор почерпнул их из еврейских мифов – (прим. ЛВН)
*9  Evald, Geschiete des Volkes Israel. Cotingen, 1839, ч. VII, с. 278 и 379; Дор-дор-ведорош, ч. II, с. 131.
*10  Талмуд Сангедрин, л. 32-33 и рош-Гашана, гл. 4 указывают много городов, в которые перемещался высший народный трибунал, существовавший под именем “школы”. Смотри об этом “Бет Иегуда”. Вильна, 1858 г., гл. 107 и 108 и “Гакармель” за 1866 г., №6, с. 45.
*11  Талмуд Сангедрин, л. 37б.
*12  О сходстве еврейских законов с законами Зороастра, Будды, и т.п. и о влиянии на евреев персидской, греческой, индийской и римской культуры вообще, см. “Гехалуц”, кн. 7. Вена, 1865 г., и кн. 8. Штургарт, 1869 г. Статья под названием “Гаторот” (Законы).
*13  В русском переводе молитвенника г-на Воля (Вильна, 1870 г.) отрывки Талмуда пропущены на страницах: 15-20, 100, 111 и т.д. В молитвеннике с французским переводом A. Crehange (Париж, 1876 г.) эти места пропущены на с. 11, 12, 15, 18 и т.д.
*14  Талмуд, тр. Сука, л. 5.
*15  Абота-Зара, л. 6.
*16  Сангедрин, гл. Хедек. Икорим, гл. I, с. 2 и т.д.
*17  Иалкуг Исайя, пар. 296.
*18  Эрубин, л. 13; Сангедрин, л. 9 и т.п.
*19  Второзаконие, гл. XVII, ст. 9-14.
*20  Берахот, л. 54; Сангедрин, л. 46; Иебамот, л. 90; Сифри, гл. 178 и т.п.
*21  Во Франции и Италии Талмуд (в рукописи) был предан огню в 1229 г. по указу Георга IX, в 1284 г. по указу Климента IV, в 1543 и 1553 гг. его сожгли в Испании и Италии; в 1758 г. в Подолии были отняты от евреев все книги по приказанию каменецкого епископа и т.д. Кроме того, выдержанные Талмудом с 1484 по 1877 гг. 63 издания подверглись строгой цензуре, старавшейся, будто, очистить его от вредных мест. Но эти гонения на Талмуд не только не переменили в нем ни одной мысли, не отняли у него ни одной йоты, но послужили к вящему укреплению иудейства и содействовали распространению самого Талмуда.
*22  Еврейская литература нередко напоминает об этих пинкесах (см. История евреев г-на Финна. Вильна, 1860 г.), но никогда ни одна из этих книг еще не была издана. Старые пинкесы, как секрет еврейской общины, предаются огню, а книги новейших времен хранятся у одного из представителей общины. Одна из таких пинкесов, как свод кагальных актов, представляющих глубокий общественный интерес, была в первый раз переведена нами и издана в Вильне, в 1870 г.; дополненная же неизданными прежде актами составила II часть настоящего издания.






РАЗДЕЛ  ПЕРВЫЙ

ОРГАНИЗАЦИЯ  ЕВРЕЙСКОЙ  ОБЩИНЫ
В  ДРЕВНЕЙШЕЕ  ВРЕМЯ

Глава VII

  • Состав синедриона и подчиненных ему учреждений
  • Судьба его под властью магометан
  • Местные комитеты и бет-дины

На основании слова: «Собери мне 70 человек из старейшин Израилевых …» (Кн. Чисел, гл. XI, ст. 16), высший народный трибунал, в котором председательствовал Моисей, возобновленный по возращении Эздры из Вавилона в виде Великого сейма (Анше-Кепесет-Гагдола) и переименованный, наконец, при греческом владычестве в синедрион, состоял из 70 членов, кроме председателя, который заступал в этом трибунале место Моисея и носил титул наси (князь). Вторым лицом здесь был аб-бет-дин (представитель судебной власти). Он занимал место по правую руку председателя, а остальные члены размещались уже по обеим сторонам его, по старшинству лет.

Кроме этого высшего трибунала, в Иерусалиме существовали два судебных заведения: одно из 23-х членов, которое называлось Малым синедрионом, а другое из 3-х членов, под названием бет-дин (суд).

Великий синедрион помещался в одном из приделов внутреннего двора храма, Малый – у входа во внутренний двор, а бет-дин - у входа в ограду первого двора.

Провинция имела в больших городах судилище из 23-х, а в малых из 3-х членов. К правам Великого синедриона относились: избрание царей и первосвященников, назначение членов для всех подчиненных ему судилищ в столице и в провинции, право подвергать суду целое колено лжепророков и первосвященников, объявлять наступательную войну, расширять район городов и т.п. Малому синедриону принадлежала вся уголовная юриспруденция с правом приговаривать к смертной казни; бет-дин, состоящий из 3-х человек, ведал те же дела с правом приговаривать лишь к телесному наказанию и к штрафу. Утверждение прав на службу в синедрионе или подчиненных ему судилищах состояло в заявлении одного из членов, что желающий служить достойный человек. Это заявление должно быть сделано в присутствии других двух членов.

Сверх означенных судебных учреждений, в каждой общине существовал еще совет из семи представителей, заведовавший всеми административными и хозяйственными ее делами.

С падением Иерусалима при Тите синедрион стал маскироваться именем “школы”, а члены его усваивают титулы ученых: “ тана” (studiosus /стремящийся /), “амора” (толкователь), “аахам” (мудрец) и т.п. Ко всем этим титулам присоединялся халдейский титул “рав” (Кн. Иеремия, гл. XXIX), издавна принятый евреями вместо народного “сар” (господин, начальник).

Этот вид сказанная организация сохранила до того времени, пока в главных центрах жизни евреев в изгнании – в Вавилоне – персидских землях – не водворилось знамя нового победителя из Аравии, основателя магометанского царства. Первые магометане обращались с евреями как с себе равными. А когда Бастанай, потомок Давида, оказал магометанскому войску важные услуги при походах на Персию против сассанидов, то даже фанатический Омар, вместо грозных и стеснительных постановлений, проектированных им в известном своем “союзе Омара” *1 относительно евреев, стал покровительствовать своим еврейским подданным. В награду за заслугу он утверждает Бастаная рош-голута, т.е. главою иудейского народа, дарит ему руку прекрасной пленницы Дары, дочери персидского царя Хорару, предоставляя ему при этом те самые права, которые за подобные услуги дарованы были патриарху или католикосу халдейской церкви Иезуябу. Этим счастливым событием начинается новая эпоха для евреев. Бастанай является тогда впервые вассалом магометанского государства с королевской печатью, дворцом и высшею политическою и судебною властью над всеми евреями вавилонских земель.

Но более свободно развивается и еще яснее определяется строй еврейских общин с воцарением калифа Али. Евреи помогли ему в борьбе с его соперником Моавием за престол пророка и были вознаграждены за это широкими привилегиями. В это время организация еврейских общин представляется в следующей форме. В лице рош-голута является политический представитель народа. Местожительство его – Багдад. Рош-голута заступает (представляет – прим. ред.) все еврейское население государства перед калифом и его верховными сановниками, собирает с евреев всей страны подать и доставляет оную в государственную казну.

Тогда ученый коллегиум преобразовывается опять в правительствующий парламент, личный состав которого следующий. Первое место в нем занимает гаон - первое лицо в народе после рош-голута. Ближайшее место возле гаона занимает старший судья - даион дибаба (или аб-бет-дин). Этим высшим сановникам подчинены семь “представителей ученых собраний” (роше-кала) и три лица со званием “членов ученого общества” (хабор). Кроме того тут же существует еще учреждение из 100 членов, разделенное на два неравных отдела. Один состоит из 70 членов и представляет собою нечто вроде Великого синедриона, а другой – из 30 членов представляет Малый синедрион. Члены первого возвышаются по иерархической лестнице и называются алуфим (представителями), тогда как 30 членов второго, называющиеся бене-киоме (кандидатами), не пользуются этими правами. Особенно замечательна та черта, что все эти должности преемственны по наследству от отца к сыну, за исключением места председателя.

Познакомившись, таким образом, с организациею центральной еврейской власти, сосредоточенной в трех главных пунктах: Суре, Пумбадите, как месте нахождения гаонов, и Багдаде, как месте пребывания рош-голута, перейдем к обзору провинциальной власти.

Каждое общество в провинции получало от главного центра, к которому оно принадлежало, судью с дипломом - диаона. Диаон сам назначал двух зекейним (старшин) и совместно с ними составлял местное судилище (бет-дин), которое, кроме судебных дел и санкционирования брачных записей, разводных, купчих крепостей, дарственных актов и т.п., занимался еще подтверждением всех орудий, необходимых для совершения некоторых обрядов, как, например, халефа (ножа для резания скота), шофера (рожка для трубления в праздник Рош-гошана) и прочее.

Кроме бет-дина, подведомственному высшему судебному учреждению гаона, во главе каждой местной общины находился еще комитет из семи парнесов (попечителей), назначаемых посредством выборов. Комитет этот заведовал всеми административными и хозяйственными делами общества. Здесь мы не будем распространяться о взаимных отношениях между всеми изображенными нами инстанциями, равно как и доходах всего этого штата. Но не можем, однако, обойти вниманием тот замечательный факт, что взимание еврейскими представителями разных поборов с евреев в свою пользу и тогда находило для себя содействие местных иноверческих чиновников, и что одним из источников общественных доходов служил уже тогда сбор с торговли мясом, которым и ныне еврейское общественное управление столь дорожит по причинам, о которых будем говорить ниже.

Но золотой век политической свободы евреев под сенью полумесяца, как и надо было ожидать, скоро прекратился. На трон Магомета воссели властелины, которые жестоко преследовали евреев. Они пустили теперь в ход враждебный к евреям Омаров-союз, который, как мы видели выше, был оставлен самим его автором без последствий. Под скипетром Альмутавакиля (849-856 гг.), третьего потомка Альмамунса, центральная власть описываемой нами еврейской организации потерпела крушение; рош-голута постепенно теряет свое значение, а к концу IX века гаоны и правительствующие парламенты Суры и Пумбадиты тоже сходят со сцены.

Но этот чувствительный удар не убил еврейской организации: она от него не умерла, а только еще сильнее прежнего пробудилась к более обособленной и крепче в себе замкнутой национальной жизни. Рош-голута и гаоны падают: иноверческое правительство не терпит высшего еврейского центра по политическим соображениям, но в это время возвышаются местные комитеты и бет-дины. В них правительство опять видит учреждения для решения религиозных вопросов, а главное – для взимания с евреев податей и повинностей, а потому они им были оберегаемы и поддерживаемы из видов фискальных. Таким образом, с падением рош-голута и гаонов их власть переходит к местным комитетам и бет-динам, являющимся теперь безапелляционною властью над евреями в управляемых ими районах. Ответы на вопросы, за которыми местные еврейские управления прежде обращались к центральной власти, ныне стали получаться непосредственно от народного закона, то есть от Пятикнижия и Талмуда, который уже существовал и на бумаге.



*1  Подробно об этом см. d`Hasson Histoire des Mongoles, 111р. 274, Вейл, Калифы 11, с. 353. Cratz, Geschichte des Indenthums, ч. V, с. 135.






Глава VIII

  • Переименование местных комитетов в кагалы
  • Власть кагалов над жизнью евреев в Польше и Литве
  • Польский сейм 1788 г. и реформа быта евреев
  • Сочинение Чацкого
  • Труды Державина
  • Русское законодательство о евреях

Для изучения нынешней организации еврейской общины в России и во всем мире нет надобности обращаться к древней и средневековой истории евреев, рассеянных уже по всему миру, нет надобности входить в рассмотрение чисто археологического вопроса о том, в каких формах и под какими названиями существовала эта организация в Европе в древние и средние века и каким несущественным или мелким изменениям подвергался в разных государствах, под влиянием различных обстоятельств, рассмотренный нами основной тип организации, выработанный национальною жизнью еврейской общины, иудейства в древнейшие времена.

Россия унаследовала евреев от Польши. Поэтому для уяснения нынешней организации еврейской общины мы должны начать с беглого очерка истории организации ее в Польше и Литве, где те местные комитеты, которые получили жизнь и власть над общиною с падением рош-голута и гаонов, продолжают жить и бодрствовать над жизнью евреев уже под названием кагалов.

Указом Сигизмунда I, изданным в 1506 г., назначен был представитель всех литовских евреев с полною властью над их жизнью и с потомственным правом на этот сан некий Михаил из Бреста-Литовского *1. Такой же представитель евреев всей Польши был утвержден в 1549 г. королем Сигизмундом Августом *2. В 1571 г. этот же самый король утвердил за еврейским представительством в Познани право приговаривать евреев, нарушивших постановления еврейского закона, к смертной казни, а приведение в исполнение кагальных приговоров вообще возложено было им на королевских комиссаров и прочие польские власти *3. Само собою разумеется, что такое признание национально-еврейского правительства в польском государстве не могло рано или поздно не вызвать серьезных затруднений для польского государства. И действительно, Великий польский сейм 1788 года занимается уже и еврейским вопросом как вопросом государственным.

Постановления этого сейма имели посредственное, но сильное влияние на наше законодательство, поэтому для уяснения положения евреев в России нам необходимо познакомиться с реформами польского сейма относительно евреев и начать с одного мелкого, но не лишенного для нас интереса, обстоятельства.

В акте, внесенном тогда в книгу кагала города Вильны по случаю указанной борьбы, сказано: «Так как восстали несколько человек: раввин Симон, сын Вольфа, Танхом, сын Нинхоса, Исаак, сын Лейбы, и другие, которые заявляют себя поверенными нашего общества, то мы [члены общего собрания] решили избрать с нашей стороны Лейбу, сына Менасии и Иезекииля, сына Лейбы, и поручили им заявить в Комиссии скорбной и в Асесории от нашего имени, что мы не согласны с этими лицами и никогда не намерены протягивать руку людям, восстающим против представителей кагала и желающим уничтожить все древние правила, составленные для укрепления нашей веры» и прочее. «Акт этот составлен на чрезвычайном собрании членов еврейского общества города Вильны и подтвержден 200 подписями» *4. Судя по средствам, к которым решился прибегнуть кагал на этот раз для истребления своих противников, борьба эта была крайне ожесточенная. Предать еврея, хотя бы даже низшего слоя, в руки гоим (неевреев допускается кагалом лишь в самых крайних случаях, когда этот субъект угрожает еврейскому закону или целому обществу. При упомянутой же борьбе многие из сторонников раввина, по проискам кагала, несмотря на их личное высокое положение в обществе, были отправлены воеводою Радзивиллом в Несвиж, в тюрьму. Один из этих узников, указанный Симеон, сын Вольфа, во время своего заточения составил записку на польском языке под заглавием “Wiezien w Nieswiezu do Stanow Seymuiacych o potzebie reformy Zydow” о необходимости преобразования быта евреев и представил ее в упомянутый Великий польский сейм (1788 г.). В этой записке автор, восставая против злоупотреблений, совершаемых представителями еврейских общин, кагальниками, в первый раз высказывает смелую и действительно крайне опасную для иудейства мысль, что «для устранения существующего зла и для улучшения быта евреев вообще необходимо уничтожить отдельные еврейские общины, умалить власть раввинов и подчинить дела евреев общему местному управлению» *5. Записка Симона обратила на себя внимание сейма и по всей вероятности принесла свободу как автору, так и его единомышленникам, разделявшим с ним судьбу заточения. Что же касается высказанной в ней и столь грозной для всего иудейства мысли, то судьбу ее мы уже узнаем из сочинения по еврейскому вопросу на польском языке известного польского ученого и государственного человека Тадеуша Чацкого (Thadeusz Chacki) под заглавием: “Rosprawa o Zydach”.

“Rosprawa o Zydach”, вышедшая в свет в1807 году, в рукописи, однако, существовала раньше, надо полагать, она была составлена по инициативе упомянутого польского сейма, в делах которого автор, как он сам говорит, принимал личное участие *6. Беглое обозрение сочинения Чацкого дает нам возможность понять те выводы, к которым пришел польский сейм, равно как увидеть грубые ошибки польского законодательства в еврейском вопросе, имевшего влияние на законодательство русское. Обходя молчанием первую часть этого сочинения, занимающуюся изучением Талмудической теории, обратимся к изложенному во второй его части “Плану реформы евреев”.

Так как судьба всех мер, изложенных в плане реформы, зависела от удачного решения входящего в его программу основного вопроса об уничтожении отдельных еврейских учреждений, который. Как мы выше говорили, был поднят тогда запискою Симеона Вольфовича, то мы считаем необходимым коснуться здесь тех только мест в плане, которые относятся к этому вопросу.

Так, §VIII, плана говорит: «Подать евреи будут нести одинаковую с христианами».

§ XV: «Еврейские гражданские законы прекращают свое действие. Евреи должны руководиться теми общими законами, которые объявлены будут законодательством для всего народа или для отдельных его классов».

Для того, кто знаком с характером еврейских кагалов того времени и с их составом, смысл этих новых законов и полное при этом игнорирование названия “кагал” и “бет-дин” во всем плане реформы служит ясным доказательством серьезного посягательства сейма на существование этих учреждений. И действительно, соединение евреев в одну общину с христианами, подчиненную магистрату, и устранение национального еврейского суда есть воистину смертный приговор над кагалом и бет-дином.

В такой постановке вопроса видно глубокое знание иудейства, шедшее несомненно из тюрьмы в Несвиж. Но сделать такой смелый шаг вперед на пути к уничтожению вредной еврейской обособленности и к окончательному разрешению еврейского вопроса, сейм в V параграфе реформы постановил: «Для собирания податей [с евреев] в каждом местечке будут избраны [евреями] большинством голосов сборщики и два помощника.» Этот параграф является поворотным и ложным шагом сейма, так как он возвратил кагал к жизни. «Сборщики податей и их помощники», эта всегдашняя посредническая власть между евреями и иноверческим правительством, является новой формой, под которой зажил с этих пор прежний кагал. Что же касается национального суда, бет-дина, то он был огражден от угрожавшей ему опасности допущением существования между евреями та называемых “полюбовных” или “фамилийных” (семейных) судов.

Таким образом, придуманные сеймом меры, взаимно парализуя друг друга, ни в малейшем не нарушили в еврейской общине ее status quo. Верность этого заключения подтверждается характером и 18-вековою историей упомянутых еврейских учреждений. В продолжении 18-векового странствования евреев по всему миру эти учреждения неоднократно вольно или невольно меняли свой внешний вид. Но перемена формы и названий никогда не производила существенного изменения в их духе и ни на волос не отклонила их от раз и навсегда намеченной великими поборниками иудейства цели. Для интересов иудейства, или вернее сказать для его сохранения, важно лишь одно: ему надо иметь в каждой еврейской общине отдельный, обеспеченный местной властью, центр. Подобные учреждения евреям, как мы выше видели, всегда удавалось учреждать под предлогом взимания с евреев податей в пользу местного правительства. Если эта цель достигнута, то употребить уже полученную от правительства власть для своих целей, законных и незаконных, о которых мы ниже будем говорить, не составляло затруднения для представителей иудейства. О внешней же форме подобного еврейского учреждения ни иудейство, ни лежащий в его основании закон никогда не заботились. Члены этого еврейского центра неоднократно меняли свои титулы: их называли, как мы видели, гаонами, тувами, мангигами, парнесами и проч., но при всехэтих различных названиях они всегда оставались самыми ревностными и неутомимыми поборниками еврейской обособленности.

Итак, сборщики податей со своими помощниками и члены “полюбовных” судов, которые допускаются между евреями рассматриваемым нами планом реформ, составляют не что иное, как тот же кагал и то же бет-дин, которые сейм предыдущими параграфами своей реформы пытается уничтожить. Таковое явное противоречие между параграфами, установленными одним и тем же сеймом и парализующими его стремление к уничтожению кагалов, обнаруживает, что здесь руководила опытная и искусная в еврейских делах рука еврея, тайно или явно стоявшего на страже кагальных интересов у сейма. И мы не будем далеки от истины, если скажем, что таковым агентом со стороны кагала был тот же автор посланной в сейм записки об уничтожении кагала. «Раввин Симеон Вольфович, - говорит на ученый еврей Фин, - впоследствии, когда враждебные между собой раввинская и кагальная партии г. Вильны помирились, восстановил прежде потерянную им честь и положение в обществе». Он умер в глубокой старости и получил самое почетное место на еврейском кладбище, а на памятнике его написали: «Герой мудрости и наук. Человек, достойный предстать перед Венценосцем» *7. Кто знаком с неукротимым гневом кагала к людям, подобно Симеону, посягавшим на еврейский закон, тот должен согласиться, что для восстановления потерянной чести Симеону Вольфовичу не было другого средства, как только стараться парализовать искусственным образом действие на сейм прежде поданной им грозной для иудейства записки, что и было им, как мы видели, блистательно выполнено.

Этот беглый обзор деятельности польского сейма воочию показывает нам, где и в чем центр тяжести еврейского вопроса, едва было не разрешенного сеймом, и в этом указании все его значение для нас. Но грустен здесь тот факт, что противоречивый, сбивчивый и незрело выработанный сеймом план реформы, как мы увидим, почти целиком впоследствии поместился в свод русских законов и надолго стал обманчивою путеводною звездою для русского правительства в деле реформы евреев. Каким путем попал этот план в русские законы, об этом будем говорить далее, а между тем обратимся к трудам первого русского писателя, который дает нам довольно верную, в общем, характеристику организации еврейской общины.

С переходом Польши под русское владычество вошли в состав русских подданных и евреи. Само собою разумеется, что этот политический процесс не мог и не оказал ни малейшего влияния на организацию еврейской общины, и неприглядное положение с одной стороны местного христианского населения, эксплуатируемого еврейскою массою, а с другой – еврейской массы, попираемой кагалом, не могли не обратить на себя серьезного внимание русского правительства.

Приступая непосредственно к изучению жизни евреев, Державин сообщает следующее: «Во время своего объезда Державин (Державин в своих записках говорит о себе в третьем лице) собрал сведения от благоразумных обитателей, от иезуитской академии, всех присутственных мест, дворянства и купечества относительно образа жизни жидов, их промыслов, обманов и всех ухищрений и уловок, коими они уловляют и оголожают глупых и бедных поселян и какими средствами можно оборонить от них несмысленную чернь, а им доставить честное и незазорное пропитание, водворяя их в собственные свои города и селения, учинить полезными гражданами. Сведения эти велел к себе доставить к 1-му сентябрю 1799 г. в Витебске, куда к сему времени приехав, сочинил о евреях обстоятельное мнение, основанное на ссылках исторических, общежитейских сведениях и канцелярских актах *8.

Конечно, по недоступности иудейства для иноверного исследователя, а именно с той стороны, с которой обратился Державин, от трудов его, в общем их составе, нельзя ожидать совершенно зрелых плодов; однако же энергия и здравое соображение помогли Державину открыть многое такое, чего не были в состоянии заметить другие предшествовавшие ему исследователи иудейства, и некоторые из собранных им сведений останутся навсегда драгоценным материалом при изучении особенностей жизни евреев. Из сведений, сообщаемых Державиным, приведем здесь лишь более полные и для нашего дела самые интересные.

По отношению к существующим отдельным еврейским учреждениям Державин говорит: «Имеют они [евреи] кагалы, т.е. судилища, или места правления, составленные тоже из избраннейших их старейшин, или раввинов, как и школы их. Они существуют издревле и владычествуют над их народом самовластно. В сих кагалах определяются и совершаются все их духовные и гражданские дела. Духовные: позволение и запрещение хоронить умерших на их кладбищах, обрезать младенцев, входить в школы и их собрания, браки, разводы, употреблять резников, без коих никакого животного в пищу себе употреблять не могут».

Здесь считаем нужным заметить, что относительно исчисленных еврейских учреждений Державину удалось лишь узнать названия их, что удавалось не всякому иноверному исследователю иудейства; о функции же каждого из этих учреждений и о их внутренней между собою связи он не имел ясного представления. Зато в том месте, где он говорит о разных сборах, существующих специально между евреями, положение евреев обрисовано им весьма верно и рельефно. Исчисление этих сборов он заключает следующим образом:

«Все сие доставляет кагалам знатную сумму доходов, несравненно превосходнейшую, нежели с их ревизских душ государственные подати. Кагальные старейшины в ней никому никакого отчета не дают. Бедная их чернь от сего находится в крайнем изнурении нищете, каковых суть большая часть. Взглянуть на них грустно. Напротив, кагальные богаты и живут в изобилии, управляя двоякою пружиною власти, т.е. духовною и гражданскою, в руках их утвержденною, имеют великую силу над их народом. Сим средством содержат они его, по-видимому, рассеянное общество, их политическое тело, не токмо в неразрывной связи и единстве, но в великом порабощении и страхе» *9.

Таковой верный взгляд Державина на организацию еврейской общины мог иметь для иудейства в России серьезное значение при разрешении еврейского вопроса. Поэтому за Державиным был учинен зоркий надзор кагала, к кагалу присоединилась подпольная интрига со стороны польской партии при русском дворе, во главе которой стоял Чарторыжский и находившийся при нем, как известно, правой рукой – Чацкий. Евреи пустили в ход деньги с целью охранить от влияния Державина свое кагальное status quo; в то же время поляки старались вытеснить из еврейской комиссии при Александре I Державина и выработанную им мысль с целью дать ход проекту, составленному польским сеймом, о котором мы выше говорили. Благодаря двойным подпольным козням, энергичные труды Державина принесли ему лишь глубокое огорчение *10. В сказанной комиссии по еврейскому вопросу труды Державина были вытеснены вышеупомянутым планом реформы евреев, изложенным в польской книге “Rosprawa o Zydach”, а с некоторыми из параграфов этого плана, в мало измененном лишь виде, мы уже встречаемся в указе Императора Александра I; остальные же параграфы плана сейма с течением времени постепенно входили в состав русских законов.

Мы не будем подробно разбирать все русские законы, касающиеся устройства евреев и говорящие о кагалах. Для цели нашего исследования совершенно достаточно указать на те законы, которые поддерживают кагалы, и на те, которые, узнав все их зло, борются с ними, но также тщетно, как и польский сейм.

Русское законодательство в 1772 г. приписывает евреев к кагалам (Полный свод законов. Том XIX, №13, 865) а сенатский указ 1776 г. определяет даже функцию кагалов: «…дабы сбор с жидов в казну вернее поступать мог, так [дабы] и в прочем во всем сделать с ними надлежащий порядок, то учредить кагалы» (Полный свод законов. Том XX, №14, 522). Но процветание кагалов отозвалось самым чувствительным образом на местном населении, и уже в 1804 г. русское правительство, не зная еще, в чем коренится зло, вступает в борьбу с «разными злоупотреблениями и беспорядками», созданными евреями во вред этому населению. Задавшись целью упорядочить быт евреев, положение 1804 г. регламентирует подробным образом в 6-ти главах как права евреев, так и гражданское их устройство и управление. Самою важною представляется последняя VI глава, которая говорит: «Кагалы должны наблюдать, чтобы казенные сборы, доколь они пребудут в настоящем их положении, были исправно и бездоимочно вносимы, они должны распоряжаться вверяемыми им от общества суммами» и т.д. (Полный свод законов. Том XXVIII, №21, 547).

Эта глава открывает нам взгляд русского правительства на еврейский кагал. Русский закон стремится уничтожить «беспорядки и злоупотребления», но признает и поддерживает кагал к учреждение для взимания казенных сборов и тем самым с первого своего шага в борьбе со злом повторяет ту историческую ошибку, которую до него делали правительства всех стран, где жили евреи, начиная с Персии и кончая Польшей. В этой ошибке все бедствие для правительства, все горе для народной массы и все торжество для представителей иудейства. Бедствие потому, что правительство воздвигает между собою и еврейскою массою кагал как власть, и тем поддерживает ту обособленность евреев, к уничтожению которой преимущественно направлены его усилия, не дает евреям слиться с коренным населением и стать в общие условия; горе потому, что кагал, получая от правительства власть для взимания государственных податей, расширяет ее до крайнего деспотизма над жизнью каждого частного еврея, который должен быть нем и послушен, если не желает оказаться неисправным в отбывании государственных податей и испытать на себе силу государственного закона по доносу кагала за мнимую неисправность.

К величайшему сожалению и несмотря на систематические указания опыта, до сих пор ни одно правительство государств, где жили и живут евреи, не уяснило себе того важного обстоятельства, что созданием официального посредника между правительством и еврейскою массою для взимания ли государственных податей или иной государственной цели создается ли под именем кагала или сборщиков податей еврейская национальная власть, которая бодрствует над жизнью евреев, которая в продолжении более чем 2000 лет будит дух еврейского народа и направляет его по тому пути, который делает евреев вредными гражданами для приютившего их государства и народа. Само собою разумеется, что подчинение еврейской массы гнету кагального деспотизма, явившееся следствием положения 1804 г., не могло входить в интересы русского правительства, хотя не могло не вызвать радости в сердцах представителей иудейства. Вот как говорит об этом Положении еврейский историк Фин: «В Указе своем от 9 декабря 1804 г. Император Александр I открыл перед светом свою справедливость относительно нас [евреев], и рекою потекла на нас великая Его милость. В Его Указе заключается большая часть из благих мер, задуманных великими польскими представителями на последнем сейме с небольшими изменениями, согласно требованиям времени» *11.

Итак, закон 1804 г. дает ложный шаг, показывающий полное незнание той среды, для которой он создается, и поэтому нечего особенно удивляться, если последующее русское законодательство или приближалось, или удалялось от этого закона и, следовательно, создавало более или менее, но все-таки, бесспорно, ошибочные положения. На кого падает вина за создание подобных законов и нет ли здесь, кроме незнания со стороны русского правительства, умысла со стороны евреев, об этом мы скажем впоследствии.

В 1827 г. вышел закон, по которому евреев призывают к отбыванию воинской повинности, но отдельно от христиан. Нечего и говорить, что вместе с этим законом возросла до чрезвычайности власть кагала; с этих пор кагал «по своему приговору, как выражается закон, может отдавать в рекруты всякого еврея, во всякое время за неисправность в податях, за бродяжество и другие беспорядки, нетерпимые в оном [обществе]» (Полный свод законов. Том II, №1, 330, 34). Не надо быть особенно проницательным, чтобы понять, что может уложиться в таком эластичном понятии, как «беспорядки, нетерпимые в обществе», последствием коих может быть, однако, отдача в рекруты.

К сожалению, этим законом не исчерпывается вся полнота власти кагала. Еврейство, отнюдь не реформированное Положением 1804 г., не переставало оставаться ужасным бременем для местного населения, еле выносившего гнет его эксплуатации. И вот, вожаки иудейства, дабы отклонить нависшую грозу, подают мысль, по которой источником всех эксплуататорских стремлений еврейской массы выставляется ее невежество, отсутствие образования и т.п. Создается новое Положение о евреях 1835 г., которое еще сильнее закрепляет за кагалом его права: считаясь членами городских обществ, евреи однако же «для управления делами, особенно касающимися до них по раскладке податей и повинностей, собственно на евреях лежащих» (§ 66), имеют кагал; далее: сверх общих училищ «евреи могут заводить собственные свои частные или от общества училища, для образования своего юношества в науках и искусствах и для изучения правил их вероисповедания» (§ 113); правительство создает для евреев особенные, специально еврейские, больницы и богадельни (§ 76) и т.п. Одним словом, каждый параграф этого Положения явился серьезным вкладом на пользу иудейства и обособленности евреев. Винить в этом русское правительство нельзя: в еврейском вопросе оно, подобно правительствам всех времен и народов, блуждало ощупью, хваталось попеременно за меры самого противоположного характера, и все-таки ни одна из этих мер не была такою, которая вывела бы его на истинный путь. Бесспорно, это блуждание и нерешительность обуславливается незнанием иудейства и строя его жизни, но для нас важно выяснить причины этого незнания: происходит ли оно от нежелания узнать иудейство или от условий, лежащих вне желаний русского правительства. Изучая историю евреев, мы видели, что представители еврейского народа всегда были на страже своих национальных интересов и всегда, с одной стороны, направляли жизнь евреев по тому пути, который давал им возможность обособляться в течении 2000 лет, а с другой – вовремя и умело водружать громоотвод там, где они предвидели грозу для иудейства. Вспомним скромную просьбу, поданную Киру бедными еврейскими изгнанниками о дозволении возвратиться им на родину только для жертвоприношения Иегове; вспомним и то обстоятельство, что просьбою этой, как потом показала история, маскировалась затаенная мысль ни больше ни меньше, как о восстановлении царства Иеговы; вспомним также, каким изворотом удалось евреям на Великом польском сейме 1788 г. парализовать опасность, так близко подошедшую к иудейству, и нам станут понятны те средства, коими поддерживается иудейство. Не нося внутри себя достаточной силы и задатков для поддержания своего существования, иудейство всегда находило и находит их в законах той страны, где селятся евреи.

Бесспорно, ни один иноверческий закон не должен посягать на существование иудейства, но бесспорно также и то, что иудейство должно жить своими собственными внутренними силами, если они у него есть, и незачем иноверческому правительству нести верную службу у иудейства и своими законами, на своей территории создавать и упрочивать еврейскую национальную власть. К сожалению, вожаки иудейства, всегда и повсюду пользуясь незнанием жизни иудейства со стороны иноверческого правительства, умели устами последнего изрекать такие законы, которые на долгие годы живили иудейство и устраняли от него всякие угрозы.

Положение 1835 г. было последним актом русского правительства, признавшим существование кагалов как официальных органов управления еврейской общиною.

Последующее законодательство старается разрушить то, что было создано предыдущим, но, к сожалению, как это мы увидим ниже, силу кагалов не дано было сломить русскому закону до настоящего дня.

Установив то бесспорное положение, что причина, в силу которой еврейство является ужасным бременем для местного населения и безвыходным гнетом для еврейской массы, лежит в отдельных еврейских учреждениях, кагалах, правительство издает в 1844 г. известное Положение о евреях. Параграф 4 этого Положения гласит:

«Никакое особое еврейское управление существовать не должно, и поэтому все кагалы и прикагалки уничтожаются». И действительно, с 1844 г. прекращается официальная история кагала и самое слово “кагал” снимается со скрижалей русского закона.

Само собою разумеется, что закон этот в такой категорической форме является страшным бичом для иудейства. Но если внимательно приглядеться к нему, то станет ясно, что и на этот раз он носил в себе все необходимые элементы, чтобы оказаться мертворожденным.

Польский сейм 1788 г. тоже хотел покончить с кагалами, но введенный в заблуждение лестным для фискальных целей государства представлением евреев о бездоимочном поступлении с них государственных податей и повинностей, при условии взимания их самими же евреями под покровительством местной администрации, оставил еврейских сборщиков податей, в которых и переименовался quasi – уничтоженный кагал. Надо полагать, то же представление и с теми же доводами не осталось без влияния и на Положение 1844 г., так как в нем, рядом с § 4, уничтожающим кагалы навсегда, § 16 гласит:

«Евреи, живущие в городах и местечках, набирают из благонадежнейших людей своего сословия сборщиков податей и их помощников». «Сбор [государственных] податей с евреев возлагается на сборщиков податей» (§ 18), которые обязаны вести в исправности данные им приходно-расходные книги (§ 19) и т.д. Словом, с большим чем когда-нибудь правом еврейское правительство могло воскликнуть теперь: Le cachal eat mort, vive le cachal!

Таким образом, в 1844 г. под именем «сборщиков податей и их помощников» над жизнью еврейской массы еще вольнее развернулось победоносное знамя кагала, которое развивается и по сей день к величайшему вреду русского правительства и народа и к величайшему горю еврейской массы.

С выходом в свет этого сочинения в 1870 г. первым изданием, массою отдельных сочинений, брошюр и газетных статей одни евреи, более смелые, пытались доказать, что кагал в настоящее время в России не существует, уничтоженный Положением 1844 г., другие же, более откровенные, не отрицая существования кагала и в настоящее время, утверждали, что кагал не есть правильно организованное правление над еврейскою общиною, как это доказывается нашим сочинением, а представляет собою объединение богатых против бедных как продукт чисто экономической борьбы. Красноречивейшим ответом нашим противникам, как первой, так и второй категории служит масса фактов из жизни, выставленных в последнее время периодическою печатью: “Киевлянин” за 1870 г. № 121; “Сиб. Ведомости” за 1873 г. №№ 111, 146 и 176; “Голос” за 1870 г. № 145 и № 68 за 1876 г.; “Сын Отечества” № 203 за 1876 г.; “Судебный вестник” № 228 за 1876 г. и т.д. и преимущественно судебный процесс о мещанине Богузо, приложенный к этой книге неопровержимым образом доказывают: 1) что кагал существует по сей день в каждой еврейской общине и 2) что кагал есть правильно организованное национальное над нею правительство*12.



*1  См. Metr. Lit. I. VII, в оригинале с.583, в копии с. 696.
*2  См. Metr. Krol, 77, § 214.
*3  Metr. Krol. X, 110 p. 61 (Rosprawa o Zydach Т.Чацкого. Вильна, 1807 г., с. 90.).
*4  Кириа Неемана. - История евреев в г. Вильне, 1. Вильна, 1860 г., с. 273..
*5  Кириа Неемана, § 29, с. 27.
*6  Rosprawa o Zydach Т.Чацкого. Вильна, 1807 г., с. 103.
*7  Кириа Неемана, с. 273.
*8  Записки Державина. Москва, 1866 г., с. 108-109.
*9  Архив исторических и практических сведений, относящихся к России, 1860-1861, с. 70-71.
*10  О кознях против Державина евреев и поляков см. "Записки Державина", Москва, 1860 г., с. 474-480. О денежных же сборах кагалов для противодействия Державину будем говорить далее.
*11  Кириа Неемана, с. 29.
*12  Поводом к созданию данного сайта http://cagal.clan.su/ послужило то обстоятельство, что в последнее время всплыло несколько убедительных фактов, подтверждающих существование кагалов в России и в настоящее время (2008 г.). Эти материалы будут выложены в специально созданном "Новейшем приложении" к 3-му изданию "Книги кагала".






РАЗДЕЛ  ВТОРОЙ

ОРГАНИЗАЦИЯ  ЕВРЕЙСКОЙ  ОБЩИНЫ
В  НАСТОЯЩЕЕ  ВРЕМЯ

Глава IX

  • Асифа - общее собрание полноправных членов общины
  • Размер власти и предметы ведомства асифа

Еврейская община представляет собой в настоящее время систему правильно организованных учреждений с совершенно ясным разграничением между ними власти и выборным началом. Учреждения эти, соблюдая теснейшую связь между собою, как части одного целого, распадаются на:

  • административную;
  • судебную;
  • духовную;
  • учебную;
  • союзную.

Совокупность всей власти, высшая власть общины сосредоточена в руках асифа - общего собрания из всех полноправных членов общины, из морейне, т.е. таких, которые получили талмудическое образование. Из этого уже ясно, что управление еврейской общины носит аристократический характер, ибо не получивший талмудического образования, как плебей, считается лицом неполноправным и не принимает участия в общем собрании общины - асифа.

Дела, подлежащие обсуждению асифа, решались по большинству голосов, но решения асифа подписывались не всеми участвовавшими в собрании лицами, а лишь семью тубами, т.е. семью признанными собранием почетными членами общины*1.

Ведению асифа подлежат:

1. Избрание раввина (председателя суда), хазана (синагогального кантора), сифре-ведайне (кагального нотариуса);

2. Избрание из своей среды 5 борерим (членов-избирателей), в обязанности которых входит выбор следующих должностных лиц:

        1) Для кагала (общественного управления):
    1. рош - голов;
    2. лемалот - кандидатов;
    3. туб - почетных представителей;
    4. икор - действительных членов;
    5. габай - старост.

        2) Следующих лиц для бет-дина (суда):
    1. даяним кебуим - постоянных судей;
    2. даяним шееном кебуим - временных судей.

3. Учреждение чрезвычайных сборов и налогов, необходимых для покрытия расходов по делам, касающимся местной общины или евреев всего края.

4. Разрешение открытия новых благотворительных учреждений, постройки новых молитвенных домов и т.п.

Выборы эти проходят ежегодно в выпускные дни праздника Пасхи *2. Актом назначения избирателей и экстренными заседаниями в году исчерпывается роль асифа, и вся совокупность прав его переносится уже и делится между двумя установленными им органами: административным - кагалом и судебным - бет-дином.



*1  Книга Кагала. Часть II, док. № 250.
*2  Книга Кагала. Часть II, док. №№ 41, 56, 57, 60, 108, 113, 114, 122, 149, 256, 257, 366, 367, 551, 683, 692 и 813.






I.  АДМИНИСТРАТИВНЫЙ  ОРГАН
ЕВРЕЙСКОЙ  ОБЩИНЫ  -  КАГАЛ

Глава X

  • Характеристика деятельности кагала и разделение ее
  • Деятельность кагала в области религиозной
  • Праздник Рош-Гашана и Йом-Кипур
  • Положение 1835 г. и Закон о синагогах 1850 г.

Кагал – общественное управление – есть орган, непосредственно управляющий еврейской общиной; ему de jure и de facto принадлежит над общиной вся власть в полном объеме.

По характеру своему эта власть административная в широком смысле этого термина.

Компетенцию кагала удобнее определить отрицательно, нежели положительно: не подлежат ведению кагала дела судебные гражданские, а за этим исключением в круг его ведомства входит вся жизнь общины, начиная с мельчайших ее интересов и оканчивая крупнейшими проявлениями.

Кагал, как национальное еврейское правительство, сменившее собою древний синедрион и более позднее местные комитеты, лелеет в себе одну основную заботу. Заботу чисто национальную, в которой заключается альфа и омега настоящего и будущего иудейства: “сохранение иудейства в его неприкосновенности” является политическим догматом и руководящим принципом деятельности кагалов всех времен и во всех странах.

Исходя из этого принципа, всесторонняя и обширная деятельность кагала делится:

  1. на внутреннюю – он регламентирует и дает направление внутренней жизни еврейской общины;
  2. на внешнюю – он ограждает национально-еврейские интересы пред иноверческим правительством.

Внутренняя деятельность кагала

Строго сообразуя свои действия с указанным основным догматом, кагал, тем не менее, совершенно ясно усвоил себе одно положение, продиктованное ему историей иудейства, что иудейство живет поныне не внутреннею мощью, а внешнею силою, строго организацией, что охранение неприкосновенности иудейства не может быть предоставлено свободному соизволению каждого еврея в отдельности и всей народной массы в совокупности, что в тот день, когда отнимется у еврейского народа его сильное национальное правительство, другими словами, когда сам кагал устранит свою железную руку от его жизни и снимет с иудейства свою опеку, иудейство, как замкнутое в себе и строго организованное целое, как государство, просуществовавшее более 2000 лет среди других государств и всегда вопреки их интересам – перестанет существовать, обратится в исторический термин и не встретит ожидаемого Мессию. История евреев указывает наглядно одну общую черту в политической жизни этого народа: как во времена, предшествовавшие Моисею, так и в последующие эпохи, с ослаблением еврейской правительственной власти слабло и сливалось с окружающим населением иудейство; то же самое может повториться и теперь: с ослаблением власти кагала в иудействе, вопреки установившемуся взгляду христиан, не найдется жгучего религиозного фанатизма и политического цемента для того, чтобы не только укрепить, но даже поддержать древнее здание Иуды.

Сознание такого печального положения вещей, когда расчет на внутренние силы иудейства представляется более чем рискованным, придает кагалу энергии в его действиях и уверенности в их исторической необходимости.

Сила иудейства – в силе его национального правительства; зная это, кагал создает из себя силу во славу Израиля.

На чем основана и кем поддерживается эта существующая более 2000 лет вредная и для местного христианского населения и деспотическая над еврейской массою, непоборимая до сих пор иноверческими правительствами сила кагала – об этом мы скажем впоследствии; теперь же перейдем к рассмотрению вопроса о том, в чем состоит эта сила и в чем выражается она в жизни.

Внутренняя деятельность кагала представляет поражающее разнообразие, но мы наметим здесь только существеннейшие ее моменты, оставляя без рассмотрения мелкие подробности как сами собою разумеющиеся. Области, которых касается деятельность кагала, могут быть разграничены следующим образом:

  1. религиозная;
  2. бытовая;
  3. правовая.

Деятельность кагала в области религиозной

Кагал интересуется религиозной жизнью каждого еврея постольку, поскольку его вмешательство может или оградить неприкосновенность иудейства, или укрепить его внутреннюю мощь.

Суббота и кашер суть два камня иудейства, и все усилия кагала направлены на ограждение их неприкосновенности; малейшее отступление еврея от канонических правил о субботе или кашере влечет за собою самые суровые наказания, с которыми мы познакомимся ниже, в отделе о карательных мерах кагала. Что же касается укрепления внутренней мощи иудейства, то ясное представление об этом предмете даст нам изучение образа действий кагала по отношению к частным еврейским молитвенным домам.

Обыкновенно в будни каждый еврей, если желает, может молиться когда хочет, где хочет и как хочет: у себя на дому в одиночку, у себя на дому минион (соборно), образуя в последнем случае временную частную молельню и внося за это определенную сумму в кагальную кассу (док. № 197), равно ни один еврей никогда не встретит ни малейшего препятствия со стороны кагала для открытия в своем доме даже постоянного молитвенного дома (док. № 1037). Но оставляя за евреем, по-видимому, такую полную свободу совести, тем не менее, в известные моменты религиозной жизни еврейской общины кагал вторгается в эту область со своими диктаторскими постановлениями. Такими моментами являются национальные еврейские праздники.

С наступлением праздника усиливается контроль кагала над частной жизнью еврея, и можно безошибочно сказать, что контроль этот прямо пропорционален тому значению, какое оказывает праздник на духовную жизнь общины.

Так как главнейшими праздниками по своему влиянию на евреев являются праздники: Рош-Гашана (Новый год) и Йом-Кипур (День отпущения), то мы перейдем к их описанию, чтобы выяснить деятельность кагала и значение ее в эти дни.

Рош-Гашана (Новый год) евреи доныне празднуют в установленный Моисеем 1-й день месяца Тишры (осенью в первые дни сентября) *1. Хотя с разорением иерусалимского храма этот праздник окончательно переменил свой внутренний и внешний первобытный характер, однако же его влияние и значение для народной жизни евреев уцелело в полной силе.

Конечно, при сравнении праздника Рош-Гошана времен существования храма с нынешним, разница между ними будет та же, что между славою и бесславием, между актами высокого народного торжества и глубокой печали.

Во время храма день Рош-Гошана, по самому своему назначению, был для Израиля днем высокого торжества. Храм, оглушенный гимнами левитов и радостными звуками священнических труб, открывал днем Рош-Гошана девятидневный период покаяния, готовивший народ к самому важному и торжественному 10-му дню, дню отпущения Йом-Кипур.

При наступлении дня Нового года всегда воссияла для евреев надежда на получение из уст невидимого Иеговы, видимо живущего среди народа, могучего слова примирения, и в этом светлом ожидании первосвященник вместе с народом при жертвоприношении прощался с минувшим годом и его невзгодами и встречал новый – с сокровенною в нем благодатиею Промысла Божия.

При таком своем смысле и при такой внешней обстановке само собою разумеется, что праздник Рош-Гошана был для евреев днем внутреннего торжества, высокой духовной радости и созерцания. Но такой характер Рош-Гошана сохранил только до падения царства и храма.

По закону Моисея, как это будет нами выяснено, вне Иерусалима и вне стен храма служение Иегове не может быть совершаемо; отсюда само собою вытекает, что с падением храма народное богослужение упразднилось, образуя громадный пробел в духовной жизни Израиля. Но этим обстоятельством воспользовались тогдашние представители еврейского народа, для которых, как известно, восстановление павшего царства и храма являлось заповедным принципом. Вместо богослужения и связанных с ним праздничных жертв, без которых, по духу чистого иудаизма, праздник теряет свой смысл, они ввели, разумеется, только на время, до восстановления царства и храма, так называемый мусаф - синагогальное богомоление, состоящее большею частью из патриотических гимнов, в которых тяжелые дни падения царства, храма и изгнания, мучения и прочее, воскресают и представляются в самых живых и сердцераздирающих картинах. Благодаря этой искусственной поддержке патриотического чувства, над всеми еврейскими праздниками исполнилось слово Пророка: «праздники твои я обращу в плач» *2.

Это же пророчество преимущественно соответствует печальному образу нынешнего Рош-Гошана. В этот день восстановление павшего царства и возвращение потерянной политической свободы получают первое место в духовном миросозерцании народа, и, при удрученном состоянии народного духа, его патриотическое чувство окончательно сливается с религиозным, ибо оно воспламеняется уже не огнем земных интересов и страстей, а пламенем, исходящим свыше. Для поддержания этого дорогого чувства, без которого возрождение павших народов было бы немыслимо, у всех народов появляется всегда целая литература патриотических гимнов, песен и рассказов самого разжигающего свойства, и подобные патриотические возгласы, ударяющие по самым чутким струнам народной жизни, пользуются у каждого народа уважением высокого духовного достояния. Так сталось и у евреев: мусафа дня Рош-Гошана, т.е. молитва, знаменующая значение настоящего праздника и усугубленная талмудическим обрядом текиат-шофер, трублением в рог, является самою разжигательною, самою патриотическою молитвою.

На вопрос в чем именно состоит обряд трубления и откуда он почерпнул свою духовную силу, каждый еврей, светски образованный, талмудически образованный, кабалист и прочее, укажет. Что талмудическая экзегетика вывела его из слов Моисея «и днем трубления он да будет вам» *3, а сквозь кабалистические очки талмудист прибавит еще следующее:

В день Рош-Гошана Иегова грозно восседает на троне правосудия и, нелицемерно взвешивая деяния смертных, определяет каждому заслуженное воздание: кому жить, кому умереть в пору, кому без поры, кому в воде, а кому в огне и т.д. *4, все это подробно определяется в день Рош-Гошана. При этом судебном акте соприсутствуют, с одной стороны, защитники Израиля, известные Талмуду и кабале под именем Метатрона, Ташбаша, Пацпация и т.д., а с другой – противник-сатана, который является с годичным отчетом о деяниях жертв, вовлеченных им в расставленные сети греха и соблазна. И вот, звуки трубки, с одной стороны, ободряют при этом акте представителей Израиля, а с другой – ошеломляют и сбивают с толку его врага – сатану.

Хотя этот ответ подтверждается множеством мест из Талмуда, Зоара и т.д., однако же он настолько неудовлетворителен, насколько в нем недостает здравого смысл и для присутствовавшего хоть раз при этом обряде все-таки остается неразрешимою загадка: каким образом могло трубление в бараний рожок, похожее на звуки охотничьей трубки, получить ту высокую духовную санкцию, которою оно ныне действительно облечено. Но мы думаем найти разрешение этой загадки не в талмудическом предании об обряде трубления в рог, а только в смысле 47-го псалма, который пред трублением семь раз сряду читается всем народом: «Все народы, восплещите руками, воспойте Богу гласом радости; ибо Всевышний и Бесстрашный Иегова, Великий Царь вселенной! Да подчинит он нам народы и племена, да повергнет их под наши ноги. Изберет Он для нас наше наследие, гордыню Иакова, любимую им зело; тогда возвысится Бог гласом трубы – Иегова звуками рога» и т.д. При смысле этого псалма, в котором евреи слышат не простую молитву, а глас пророческого предвозвестия о будущей славе Богом избранного народа и при сердцераздирающем вопле и рыданиях, которыми синагога оглашается во время семикратного чтения оного, значение текиат-щофер проясняется от мглы, напущенной на него Талмудом и кабалою. И вот этот-то обряд трубления в рог, обязательный ныне для каждого еврея, является финалом высокого патриотического гимна, которым древние борцы иудейства ознаменовали день Нового года и начало десятидневного всенародного покаяния и очищения.

Последний и самый важный день десятидневного периода покаяния есть, как мы сказали, Йом-Кипур, день отпущения. Во времена храма, в этот высокоторжественный день первосвященнику разверзались недоступные для него в течении всего года двери Святая Святых; туда входил он с искупительными дарами и оттуда выносил народу прощение и благословение Иеговы. Был тот день для евреев днем поста и народной исповеди, но вместе с тем и высокого радостного духовного торжества. С разрушением храма, конечно, изменилась обстановка, но значение дня Йом-Кипур еще усилилось.

Как гласят компетентные книги и некоторые молитвы, в день Йом-Кипура Иегова подтверждает приложением печати все то, что было предначертано еврею Рош-Гошана: если человек, которому предназначен был горький жребий в будущем году, не успел во время периода покаяния исправить приговор, то по миновании Йом-Кипура это окончательно непоправимо. Согласно этому верованию, навевающему на душу каждого еврея при наступлении рокового дня печальные думы, Йом-Кипур посвящается исключительно молитве и проводится в самом строгом, подвижническом воздержании от всех чувственных восприятий (даже капли воды не дозволяется взять в рот). Подобный абсолютный пост и молитвенное бдение начинается двумя часами раньше захода солнца, накануне Йом-Кипура, и отходит с окончанием дня самого праздника. Поститься должны все, начиная с детей 12-летнего возраста. К обыкновенным праздничным молитвам дня, переполненным патриотическими воспоминаниями о былой славе и о былом величии Израиля и надеждами на скорое восстановление оных, прибавляются еще исповедные формулы*5. Но самою знаменательною и торжественною молитвою этого дня является молитва Кол-Нидре, которою праздник открывается.

Когда накануне мужеские и женские отделы синагоги полны молящимися, одетыми по-праздничному, освещены огнями множества восковых свечей, принесенных каждым евреем, а кантор с хором занял уже свое место, тогда один из присутствующих открывает кивот, благоговейно вынимает Тору (свиток Пятикнижия), и кантор, а вместе с ним и народ, старинным напевом повторяет трижды вслух знаменательный Кол-Нидре. По обстановке и благоговению, с которым еврей приготовляется к этому моменту, каждый наблюдатель невольно придет к заключению, что Кол-Нидре образует центр годичного круга духовного созерцания и синагогального молитвословия. Но вслушиваясь в слова Кол-Нидре, нетрудно убедиться, что при такой торжественной обстановке и при общем религиозном настроении и глубоком благоговении совершается собственно не молитва, но акт всенародного отречения от обетов, присяг, обещаний, заклинаний и т.п., которые были совершаемы каждым из присутствующих в год прошлый и которые будут совершаемы им в год грядущий *6.

После почти беспрерывной молитвы в продолжении целого дня, праздник Йом-Кипур, и вместе с ним десятидневный период покаяния, оканчивается тем же патриотическим сигналом, каким этот период и начался в Рош-Гошану: с приближением ночи, когда молитва уже отходит, раздается трубный глас, а народ оглашает синагогу восторженными возгласами: «Лешана габая бирушелаим!», т.е. «На будущий год – в Иерусалим!» *7.

Но этою насильственной религиозной опекой над каждым частным евреем еще не исчерпывается роль кагала в сфере духовной жизни иудейства. Дело в том, что евреи, имеющие свои частные молельни, забыв о благе всего Израиля, могли бы предпочесть в дни Нового года и Йом-Пурима помолиться у себя дома, в своей молельне, никем и ничем нестесненные, или образовать, как это бывает в дни будние, временную молельню и, таким образом, осмелиться пойти вопреки приказанию кагала о закрытии на 10 дней всех частных молелен. Зная и предвидя подобную религиозную строптивость в еврейской массе, представители иудейства всегда умели заносить на страницы иноверческого закона несколько таких постановлений, в силу которых, в крайнем случае, с этими непокорными сынами Израиля справляется уже не еврейская рука, а то иноверческое правительство, под властью которого живут евреи. Положение о евреях от 13 апреля 1835 г. § 79 заявляет:

«Общественные молитвы и богомоление могут быть совершаемы только в особых зданиях, для сего определенных: в синагогах и молитвенных школах. Если бы кто допустил отправление оных в своем доме без дозволения губернского начальства, с таковых взыскивается тысяча рублей штрафа в пользу Приказа общественного призрения или буде дом стоить менее сей цены, сумма, равная цене дома» (Полный свод законов. Том X, № 80, 54).

В дополнение к этому, закон от 30-го июля 1850 г. “Об учреждении надзора за синагогами и еврейскими молитвенными домами” создает при каждой синагоге и молитвенном доме: 1) особое духовное правление и 2) предоставляет в их полное пользование особые суммы с верующих – добровольные и обязательные, причем в этом законе читаем:

«§ 7. Все книги и отчеты представляются, по истечении года, от указанных еврейских духовных правлений в местную думу или ратушу, которая, обревизовав их и учинив в том надпись, должна хранить их в своем архиве, а правлению дать в том свидетельство».

«§ 8. Постановляется в обязанность думам и ратушам, в случае открытия каких-либо беспорядков по сбору или употреблению сумм, доносить о сем в то же время губернскому правлению, которое должно уже сделать распоряжение к пресечению всех беспорядков, а равно и к преследованию виновных и взысканию похищенного или растраченного» (Полный свод законов. Том XXV, № 24, 229).

Само собою разумеется, что в обыкновенные дни кагал не торопится с указанием иноверческим властям на то, что такой-то еврей отправляет богомоление у себя дома без разрешения начальства, более того, кагал получает с этого еврея плату за право молиться у себя дома, но если бы подобный возмутительный факт случился в дни Рош-Гошана и Йом-Кипур, то не может быть сомнения в том, что указание на нарушение прямого смысла Закона или создание кагалом для строптивого еврея виновности в «беспорядках по сбору» не замедлит явиться на сцену*8.

Таким образом мы видим, что кагал в те моменты религиозной жизни евреев, которые живят его дух, говорят ему о его высоком будущем призвании, становясь во главе религиозного движения еврейской общины и искусственными мерами муссируя религиозное чувство ее членов, с одной стороны, выступает горячим борцом иудейского знамени, а с другой – руками иноверческой власти серьезно карает тех из сынов Израиля, которые вздумали бы сопротивляться его насильственной религиозной гегемонии.

Само собою разумеется, что при таком порядке вещей, который противен и намерениям правительства, и религиозным интересам еврейской массы. Правительство в руках представителей иудейства делается слепым орудием в их национальном деле обособления и укрепления иудейства, оставаясь, однако, в глазах еврейской массы гонителем религии Израиля.

Такова деятельность кагала в области религиозной.



*1  4-я Кн. Моисея, гл. XXIX, ст. 1.
*2  Амос, гл. II, ст. 10.
*3  4-я Кн. Моисея, гл. XXIX, ст. 1.
*4  См. молитву "Уисане токеф".
*5  Замечательно то, что в этих формулах грехи перечисляются в алфавитном порядке и, судя по такой натянутой манере изложения, затемняющей даже смысл формулы, кто-то метко заметил, что авторы этих формул, должно быть, больше старались облегчить память, чем совесть.
*6  При этом публичном отречении от данного слова, присяги, клятвы и т.д. вся нравственная основа общественной жизни действительно рушится. Факт этот до того возмутителен, что против него восставали самые авторитетные лица даже из Талмудического мира. Но как ни были сильны эти авторитеты, сила обычая превозмогла, и акт отречения, Кол-Нидре, до сих пор занимает почетнейшее место между еврейскими обрядами. Этим путем создается то, что при самых критических обстоятельствах, когда совесть христианина не знает никакого выхода и находит единственное спасение в раскаянии, совесть еврея успокаивается в силу исполнения им приведенного обряда.
Подробно о значении Кол-Нидре будет указано далее.
*7  На собрании еврейских раввинов в Касселе и Лейпциге в 1869 г. некоторые из них внесли вопрос об устранении из еврейских молитвенников всех мест, напоминающих о пришествии Мессии и возвращении евреев в Иерусалим; ибо при этих разжигательных молитвах еврею, действительно, невозможно усвоить себе чувство местного гражданина и освободиться от предрассудков насчет иноверцев. Но противная партия горячо защищала молитвы и тоже весьма основательно доказывала, что с устранением их иудейство прекращает свое существование, гибнет. Не может быть сомнения, что мнение последней партии восторжествовало. Любопытная полемика об этом весьма важном для иудейства вопросе наполняет столбцы еврейских журналов “Гамагид” и “Le Libanon” за 1869 г.
*8  В 1875 г. многие петербургские евреи в дни указанных праздников не хотели закрывать своих частных молелен; тогда представители еврейской общины в Петербурге ходатайствовали пред Градоначальником об их закрытии, называя их, очень удачно по тому времени, “сходками”…






Глава XI

  • Подразделение бытовой деятельности
  • Утайка от всенародных переписей
  • Два примера административной деятельности кагала

Деятельность кагала в области бытовой

В области бытовой деятельности кагала как органа, заправляющего жизнью еврейской массы, является настолько же обширною и разнообразною, насколько разнообразна и обширна в своих проявлениях сама жизнь. Чтобы при исследовании этой сложной деятельности кагала иметь возможность ориентироваться, мы, для удобства, должны разложить ее на две группы:

  1. организационную;
  2. административную в узком смысле.

Организационная деятельность кагала проявляется в назначении различных лиц кагального муниципалитета. Сюда относится:

  1. назначение резников (шохет);
  2. назначение нотариусов (шамеш);
  3. назначение сборщиков и контролеров (роэ-хешбонот) различных кагальных налогов;
  4. утверждение откупщиков*1 по государственным сборам: коробочному общему и свечному;
  5. назначение из своей среды требуемых законом сборщиков податей и их помощников по вспомогательному коробочному сбору*2;
  6. назначение старшин над псаломщиками;
  7. назначение смотрительниц (тукерке) за миквою*3;
  8. назначение надсмотрщиков за различными учреждениями, подведомственными кагалу;
  9. назначение ходатаев по делам кагала с частными лицами у бет-дина (суда);
  10. назначение поверенных по делам евреев всего края и т.п.

Административная деятельность кагала, в узком смысле, является самою обширною и разнообразною. Сюда относится:

  1. установление и рассмотрение сборов и налогов:
    а) государственных и б) кагальных;
  2. составление списков населения общины;
  3. установление обязательных руководящих правил по различным случаям частной жизни жителей общины;
  4. определение жалованья членам кагало-бетдинской иерархии (раввину, учителям иешиботов и др.);
  5. установление разных монополий для различных лиц;
  6. разрешение открытия различных еврейских благотворительных и учебных учреждений и утверждение их уставов;
  7. изыскание источников доходов и распределение оных;
  8. установление таксы на живность и съестные припасы;
  9. разрешение различных построек и наблюдение за оными;
  10. заключение займов;
  11. назначение постоянного контроля и временных ревизий над учреждениями и суммами;
  12. открытие и закрытие частных молелен;
  13. освобождение еврейских арестантов из полиции и других мест заключения;
  14. административная расправа по преступлениям и проступкам и т.д. *4

Абсолютно нет никакой возможности перечислить здесь все то, что ведает кагал как организующий и административный орган; оглавление актов, предпосланное 2-й части нашего исследования, дает читателю вернейшую и рельефнейшую картину разносторонней его деятельности.

Со своей стороны мы можем только сказать, что история государств и народов не дает нам указания на существование где и когда-либо общины, администрация которой проявляла бы больше насильственной заботливости об ее членах, чем кагал. Верный своей исторической миссии – заправлять еврейскою общиной, - кагал в своем диктаторстве доходит при этом до чудовищной регламентации жизни еврейского населения. Не желая до бесконечности расширять свой труд, мы не станем останавливаться на обращиках вторжения кагала в интимные супружеские отношения, равно как опустим такие случаи, как свидетельство кагала о причинах потери такой-то девушкою невинности, или факты самой грубой расправы с лицами, входившие в нежелательные кагалу связи и т.д. – что видно из ряда документов, изложенных во 2-й части этой книги; здесь мы ограничимся только указанием на несколько таких примеров, которые рельефно могут охарактеризовать административную деятельность кагала.

Одной из важнейших административных функций кагала является утайка настоящего числа душ еврейской общины*5.

Утайка от народных переписей является у евреев, так сказать, заветным обычаем, и лица, пропущенные по ревизии, следовательно, лишенные возможности приобретать законные виды *6 и документы, тем не менее, целыми массами свободно занимаются различного рода торговлею, ремеслами и другими промыслами, как это на практике существует в Северо- и Юго- Западных краях и во всех прочих местах еврейской оседлости.

Если мы обратимся к истории евреев, то нам не трудно будет убедиться, что властелины тех стран, в которых евреи поселились после падения их царства, не заботились о внутренней жизни новых своих подданных. Эту миссию они всегда возлагали на рош-голута (представителя евреев), которого властелины избирали для взимания с евреев поголовной дани.

Если же припомнить здесь, что требуемая властелинами дань определялась всегда числом душ еврейского населения, то станет понятно, почему рош-голута и подчиненные ему комитеты и чиновники, сочувствуя прежде всего своим собратьям*7, прибегали к утайке еврейского населения в списках, доставлявшихся ими высшим властям страны. Другого, более верного средства в этом отношении у них не было, да и быть не могло.

Этот порядок вещей, как крайне удобный, евреи переносили с собою из края в край, из государства в государство и сумели отстоять и сохранить, как увидим ниже, до настоящего времени почти в первобытной его форме.

В 1571 г. в Польше было уже весьма много евреев, но когда Сигизмунд-Август потребовал с каждой души обоего пола еврейского населения по одному тогдашнему злоту (1 р. 44 коп. 1870 г.) в годичную подать, то по переписи оказалось евреев всего только 16589 душ обоего пола в целой стране *8. О подобном же явлении рассказывает нам Чацкий: «По последней народной переписи (1772 г.), число еврейского населения в Польше и Литве доходит до 308519 душ мужского пола, из многих источников я успел убедиться, что их надо было считать minimum 450000» *9. А Державин об утайке евреями своей численности говорит следующее:

«Жидов в Белоруссии числится, по последней ревизии, мужеского пола только 18121 душа; что множество их прописанных (неучтенных – Прим. ЛВН), доказывается тем, что в губернском городе Витебске находится, кроме наемных, 700 еврейских домов, а числится ревизских душ с небольшим 500 мужеского пола; но в каждом однако дворе по 20 их найти можно; потому думаю, что скоро их найдется, как говорят здесь, более 100000 мужеского одного полу»*10.

Самым рельефным образом рисуется эта особенная черта еврейской общественной жизни в таинственной обстановке, которою облекается самый процесс составления ревизской сказки, весьма ясно изображенный в нескольких кагальных постановлениях, трактующих именно об этом предмете.

В этих документах выражено, что дело ревизии требует крайней осторожности; поэтому члены, которые назначены для участия в ее составлении, обязаны предварительно подтвердить каноническою присягою, что они будут действовать в пользу кагала, что возникающие вопросы будут ими решаться не иначе как по общему совещанию всех членов, что они сами должны подписать эти сказки, не отказываться от этого и не возлагать этого дела на других. Наконец, в одном из документов говорится, что «при доставлении ревизской сказки по принадлежности требуется расход в 300 руб. сер.», расход этот понятно какой – взятка.

Для полного уяснения дела считаем нужным передать здесь, в буквальном переводе, присягу, которую давали члены еврейского общества, избранные для составления ревизской сказки.

«Присягаем пред Богом, бет-дином [судом] без хитрости и коварства и малейшего в мире отступления, что по делам нынешней ревизии мы обязаны заниматься с преданностью. Во время наших заседаний никто из нас не имеет права получить от частных лиц даже полушку [1/2 копейки] в свою пользу, что бы за это им оказать какую-нибудь услугу по делу ревизии. Еще сказано: в то время когда надобно будет подписать ревизскую сказку, мы не имеем права употребить какое бы то ни было средство или хитрость, чтобы возложить это дело на других лиц из наших представителей или шамошим [нотариусов]; когда один из наших представителей должен будет дать свою подпись, тогда мы все обязаны подписать, и как верно присягаем, так да поможет нам Бог, да прославится имя Его»*11.

Только после исполнения этой присяги – говорится в документах – член кагала имеет право входить в избу, в которой составляется ревизская сказка.

Понятно, что в деле честном излишни были бы эти предосторожности, а подписать ревизскую сказку, в которой нет утайки и неправильности, не составляло бы такого опасного шага, каким он является в упомянутых документах. Да, наконец, при самом доставлении ревизской сказки «в подлежащие места» (которые находились тут же, в г. Минске) не нужно было бы расхода в 300 рублей – сумма, которая в то время считалась очень значительной.

В настоящее время утайка подлинного числа евреев продолжается практиковаться в самых широких размерах, при посредстве еврейских сборщиков податей и казенных раввинов.

В докладе II отдела комиссии для составления Положения о всесословной воинской повинности в 1872 г., занимавшейся вопросом об учете населения, читаем следующие любопытные официальные сведения относительно евреев:

«Списки евреев ведутся в думах и магистратах по сведениям, доставляемым раввинами и сборщиками податей».

«С первого взгляда эти списки покажутся весьма удовлетворительными, но при внимательном рассмотрении оказывается, что доверять им положительно нельзя: во-первых, при составлении ревизских сказок население не делится на постоянно проживающих в известном месте и временно пребывающих в нем. При подвижности еврейского населения очевидно, что самые верные списки действительно приписанных к тому или другому городу или местечку не могут дать даже и приблизительного понятия о наличном числе евреев, проживающих в данной местности; во-вторых, даже и для приписного населения эти списки достоверностью не отличаются». Они составляются раввинами: «по показаниям раввинов, в свою очередь, достоверностью не отличаются»; «метрикам евреев доверять положительно невозможно: весьма многие из новорожденных совершенно не записываются [раввинами]; умершие не показываются намеренно, с целью запутать списки; о женском населении почти не имеется никаких сведений. Замечательно еще то, что евреи пользуются открыто весьма простыми способами для укрывания от переписи, а именно: переменою имен и прозвищ [фамилий] и переездами с места на место».

«По закону каждый еврей должен быть записан в список под известным номером и именем. Обыкновенно в списках он значится под другим именем, чем в действительности. Затем на одно и тоже имя, как показывают местные власти, существуют обыкновенно несколько человек, и кто из них именно внесен под этим названием в список, разобрать чрезвычайно трудно».

«Думы, в которых ведутся списки еврейскому населению, почти лишены средств вести их должным образом: они пользуются только показаниями раввинов; далее, имея в своем составе гласных из евреев же, обыкновенно пользующихся особым значением в городе, думы сами находятся под еврейским влиянием. Но относительно находящегося в городской черте, эти сведения еще могут иметь хотя какой-либо вид правды; что же касается местечкового населения, проживающего в уезде часто за 70 и более верст от города, думы не имеют положительно никаких средств для уличения раввинов в неправильности их показаний».

«Благодаря всем этим обстоятельствам, смело можно сказать, что учет евреев в Северо-Западном крае весьма неудовлетворителен, так как имеющимся спискам сама местная администрация никакой веры не придает».

По статистическим сведениям, собранным в 1865 г. в 6-ти губерниях: Виленской, Гродненской, Ковенской, Минской, Витебской и Могилевской, евреев обоего пола считается 635078 человек; между тем есть основания думать, что их несравненно более. В одном только г. Вильно по спискам значится всего 8000 евреев; на деле же местная администрация полагает их до 20000, считая приписанных и к другим городам, но проживающим постоянно в Вильно.

«В тех пунктах, где совершенно случайно обнаруживалась действительная численность еврейского населения, например, при раздаче пособий, когда скрывать свою численность евреям не было никакой выгоды, обыкновенно оказывалось, что их значительно более против официальных показаний»*12.

«В Юго-Западном крае учет евреев еще менее удовлетворителен, чем в Северо-Западном». «По близости австрийской границы еврейское население постоянно кочует из наших пределов в Австрийскую Империю и обратно, употребляя это легкое средство при всяком мероприятии правительства относительно евреев»*13.

Таковы факты, почерпнутые из официальных источников относительно утайки подлинного числа еврейского населения в настоящее время. Не представляется необходимым выяснять здесь всю громадность вреда для интересов государства при неправильном отправлении евреями всех повинностей, происходящими от неверного учета еврейского населения в Империи. Но положительно можно утверждать, что до тех пор пока кагал будет самостоятельно заведовать списками еврейского населения и представлять их чрез казенных раввинов и сборщиков податей в думы и ратуши, до тех пор не прекратятся самые возмутительные в этом отношении злоупотребления. С деятельностью казенных раввинов и еврейских сборщиков податей более подробно мы познакомимся впоследствии.

Еще два примера административной деятельгости кагала.

Акт № 961 (части 2-й) излагает правила о коробочном сборе с торговцев иногородних; он обращает на себя внимание а) потому, что сбор, о котором идет речь, совершенно своевольный: он никогда не был утверждаем правительством и последнему решительно неизвестен, а б) по своей регламентаторской скрупулезности. Этот продукт подпольной кагальной деятельности устанавливает следующие пункты:

«1) Всякое промышленное предприятие, как-то торговля мануфактурными товарами, зерновым хлебом, съестными припасами, скотом и всякою живностью, которая будет заключаться в купле или продаже, должна оплачиваться иногородцем (евреем) в пользу города (местного кагала) 0,5%. Торговля кофеем, перцем и сахаром, как рафинированным, так и нерафинированным, оплачивается только 0,25%;

2) всякая торговая сделка, заключенная здесь между иногородцами, должна быть оплачиваема 3% с обеих сторон в том случае, если таковая совершилась на наличные и 0,5% тогда, если сделка эта заключалась в обмене товара на товар;

3) всякий иногородец, кто бы он ни был, приславший сюда какой бы то ни было товар на комиссию, кому бы то ни было из жителей нашего города для сбыта, платит 0,25%. Комиссионер оплачивает этот сбор вместо лица, приславшего товар. Если же какой-нибудь иногородец поручит кому-либо из здешних жителей купить для него какой-либо товар, то покупатель платит вместо иногородца 0,25% сбора тогда, когда товар отправляется им на своих подводах, и 0,5%, если товар забирают подводы, присланные иногородцем;

4) всякий человек, кто и откуда бы он ни был, совершающий какую-нибудь торговую сделку с жителем города: продаст ли он здешнему жителю товар, который покупатель должен принять на своих подводах, купит ли он товар от здешнего жителя с доставкою на подводах последнего, хотя бы товар, проданный здешним жителям, вовсе не был доставлен сюда, или хотя бы товар, купленный здесь иногородцем, был бы отправлен не на место его жительства, а на другое какое-либо место, во всяком случае, иногородний уплачивает 0,5% в пользу сбора;

5) всякий иногородний, доставивший сюда товар, взамен которого он получил от здешнего жителя тоже товар, должен уплатить с доставленного им товара 0,25%;

6) всякий человек, кто и откуда бы он ни был, заключивший торговое дело со здешним жителем, хотя бы его товар и не был назначен для продажи здесь, а был бы лишь доставлен сюда, или если бы его товар вовсе не был доставлен сюда, но он получил здесь лишь деньги за оный, во всяком случае, иногородец должен уплатить 0,5% с товара, доставленного сюда, и 0,25%, если здесь получены будут лишь деньги за товар, который сюда доставлен не будет;

7) Если какой-либо иногородний человек заключит договор с местным жителем о доставке сюда товара на комиссию, откуда бы то ни было, и если нет надобности, чтобы сделка состоялась здесь на месте и на счет иногородца, то платит 0,5% сбора. Если же местный житель дает свои деньги на товар, то в этом случае иногородний должен считаться купцом и уплатить 0,25%, если его товар идет за его ответственностью (на рынок). Если же товар доставляется на ответственность здешнего лица, то иногородний считается лишь приказчиком;

8) если какой-либо купец доставит свой товар на какой-либо пункт в окрестности, на три мили от города, и жители нашего города, обрезанные и необрезанные (христиане), поедут туда к нему за покупкой его товара, то иногородний обязан уплатить 0,5%, все равно как бы в городе;

9) если два иногородних заключают здесь между собою какую-либо сделку, хотя бы даже товар не прибыл сюда, то они обязаны уплатить в пользу города (местного кагала) 0,25% коробочного сбора.»

Другой пример касается частной жизни евреев.

Акт № 129 излагает правила для хозяев пиров. Здесь мы находим обязательные постановления кагала, санкционированные бет-дином (еврейским судом) о том, кого еврей может пригласить к себе на пирушку и кого не может, какие блюда он обязан подавать и какие не имеет права подавать, сколько раз он может приглашать гостей и т.д.

Так в нем читаем: «Каноническим херемом [анафемой, проклятьем] запрещается женщинам, за исключением лишь ближайших родственников, отведывать пряников, водки, всякого рода пирожков, варенья и других сластей на поздравлениях с рождением дочери не только в субботу, но и в будние дни; тем более запрещается брать упомянутые сласти с собой на дом. Каноническим херемом запрещается в свою очередь и хозяевам праздника предлагать пряники, варенье и всякое пирожное, или посылать оное на дом.»

«Каноническим херемом воспрещается также давать пиры в продолжении одной недели до и после обрезания

На пир обрезания можно приглашать только родственников до третьего колена включительно (см. акт № 16).

«Каноническим херемом воспрещается всем и каждому (из жителей города) без формального разрешения кагала назначать места свадьбы вне города, будь невеста девица, вдова или состоящая в разводе… музыкантов на свадьбе должно быть не более трех…»

«Под каноническим херемом воспрещается шамошим (синагогальным служителям) призывать на пир обрезания или на свадебный по реестру, который предварительно не будет пересмотрен эход мешамошей гакгила (одним из городских нотариусов) и не удостоверен его подписью, что он составлен согласно правилам.

Шамешу строго воспрещается приглашать кого-либо, не помещенного в списке.

Под каноническим херемом запрещается и самому давателю пира приглашать кого-либо, не помещенного в утвержденном списке, и никто да не посмеет явиться на пир помимо приглашения его синагогальным шамешом, которому был поручен список.

За нарушение этих постановлений отступник подвергается наказанию по уставу о нарушении херема. На такого человека будут наложены большие штрафы, причем не будет пощажена ни личная честь нарушителя, ни честь его фамилии и никакие оговорки и оправдания не будут приняты. Покорным да будет приятно, да низойдет на них доброе благословение, и да возрадуются они на пирах своих сыновей, дочерей и внуков. Мир да будет Израилю. Аминь. Да будет на то воля Господня.»*14

Гнет такой регламентации по истине ужасен, но ужаснее его является то обстоятельство, что частному еврею нет возможности уйти от этого гнета, так как малейшее его движение к эмансипации своей личности, самый малый его крик к местной иноверческой власти о защите от кагала, о спасении считается изменою интересам Израиля и поражается херемом [анафемой, проклятием]; высшая же степень херема есть карет, искоренение, т.е. смерть, смерть гражданская и нередко, как это ниже документально будет доказано, физическая.

Если же после всего сказанного задаться вопросом: насколько подобная всесторонняя административная деятельность кагала отвечает намерениям правительства подчинить евреев действию общих государственных законов, то ответ получится совершенно категорический и ясный: пока над жизнью евреев развивается знамя своего национального правительства, до тех пор все меры правительства иноверческого, направленные к подчинению евреев общим законам, не приведут ни к каким практическим результатам.

Деятельность кагала в области правовой

В этом деле нам предстоит выяснить отношения кагала: 1) к личности и имуществу еврея и 2) к личности и имуществу нееврея.



*1  Откупщик - лицо, получавшее на откуп право сборов налогов и других государственных доходов.
Откуп - система сбора с населения налогов и других государственных доходов, при которой государство за определённую плату передаёт право их сбора частным лицам (откупщикам). В руках откупщиков накапливались огромные богатства, т.к. собранные ими налоги и сборы с населения в 2—3 раза превышали средства, вносимые в казну.
В России откупы были введены в конце 15 — начале 16 вв. Особенно большое развитие получили таможенные, соляные, винные откупы. Последние были введены в 16 в. и наибольшее значение приобрели в 18—19 вв. Доход казны от питейного налога составлял свыше 40% суммы всех налогов госбюджета. В 1863 винные откуп были отменены и заменены акцизом. (Прим. ЛВН)
*2  О лицах 4 и 5 пунктов подробно будет идти речь в статье о кагальных доходах.
*3  Миква – водоем в 2/3 куб. сажени воды, в котором еврейки совершают окуновение после родов и периодов менструаций.
*4  Дела общего уголовного характера (кража, изнасилование и др.), преступления против веры (нарушение субботы, кашера и др.), неисполнение постановлений кагала и бет-дина (суда) ведаются и наказываются кагалом; для дел же гражданских существует отдельный, правильно организованный суд – бет-дин. См. док. №№ 237, 375, 395, 451, 472, 562 и др.
*5  В Российской Империи платился подушный налог, таким образом, скрыв истинную численность еврейской общины, кагал все равно собирал налог с каждого еврея, но государству сдавал только сумму с евреев попавших в перепись. Кроме того, набор рекрутов в армию тоже осуществлялся исходя из численности евреев, следовательно и в армию они отправляли меньше положенного. Об этом будет сказано отдельно. (Прим. ЛВН)
*6  Вид - или вид на жительство - документ, дававший право конкретному человеку проживать и работать в конкретной местности Российской Империи. Что-то вроде прописки в СССР. (Прим. ЛВН)
*7  Тут автор явно лукавит, ибо далее в книге он говрит, что еврейская знать вообще не платила налогов и это было возможно именно благодаря утайке истинного числа евреев. (Прим. ЛВН)
*8  Кн. Precepty за 1551, 1552 и 1555 годы.
*9  Rosprawa o Zydach Т.Чацкого. Вильна, 1807 г., с. 216.
*10  Записки Державина. Москва, 1886 г., с. 408-409.
*11  См док. № 869.
*12  Доказательством этому могут служить следующие примеры:
1. В первый набор после мятежа 1863 года в одном только городе Новогруде, Минской Гб., вследствии принятых г. военным начальником мер по обнаружению пропущенных по ревизии евреев, в течении 2-х дней было подано дополнительно ревизских сказок на 700 душ.
2. В местечке Тимковичах, Слуцкого уезда, числится по ревизии менее 100 душ евреев; между тем при составлении мировым посредником в 1868 году страховых ведомостей в этом же местечке оказалось 128 еврейских домов, наполненных евреями, кроме большого числа их, проживавших в домах, принадлежащих крестьянам.
3. После бывшего в мае 1868 года в городе Слуцке, Минской губ., большого пожара, в июне того же года командирован был по Высшему повелению флигель-адъютант Кавелин, который лично роздал пособия погоревшим евреям в числе 2000 человек. В свою очередь, предводитель дворянства роздал пособие более чем 500 евреям. Таким образом, в следствии пожара, истребившего 1/3 города Слуцка, более 2500 евреев получили пособие, а по ревизии же всех евреев значится в Слуцке около 3000 человек. (Сведения из канцелярии Виленского Генерал-Губернатора.)
*13  “Сборник трудов Высочайше утвержденной комиссии для составления положения о всесословной воинской повинности”, с. 671-674. С.-Петербург, 1873 г.
*14  Книга Кагала. часть II, акты №№ 129, 130 и др.






Глава XII

  • Отношение кагала к личности еврея
  • Выдача прав на жительство
  • Каболат-Кинион
  • Морейне
  • Отношение кагала к имуществу еврея

Отношение кагала к личности еврея

Из тщательного изучения деятельности кагала в области бытовой уже предрешился вопрос об отношении кагала к личности еврея в смысле правовом. Если в бытовой области отдельная личность еврея всецело поглощается кагалом, то в области права она всесторонне им определяется. И действительно, как это мы докажем ниже, только кагал дарует еврею все права полноправного члена еврейской общины, равно как он же один имеет право и лишить их еврея (акт № 724). Само собою разумеется, что если кагал дарует еврею права и он же лишает еврея этих прав, то не может быть сомнения относительно того, что отдельные права личности еврея, как, например, право заниматься данным ремеслом и др., заключающиеся между этими двумя юридическими полюсами, стоят в полной зависимости от кагала.

Мы ограничимся указанием только на некоторые права, которыми кагал определяет юридически личность еврея.

1. Кагал дает право на жительство иногородним евреям.

Хотя относительно, так сказать, внешней политики все местные кагалы вполне солидарны между собою, но, тем не менее, каждый из них, опираясь на правила закона о Хезкат-Ишуб, о власти кагала в своем районе, ревниво оберегает свою общину от вторжения новых иногородних членов и не дозволяет иногороднему еврею произвольно, без испрошения его разрешения селиться в данной местности, если даже он прибрел это право на основании государственного закона.

После изложения различных мнений за и против права Хезкат-Ишуб относительно иногородних евреев, Хошен-Гамишнот (свод еврейских законов) заявляет о нем следующее: «В особенности в настоящее время, когда мы живем под властью чужих народов и когда следует опасаться, что с накоплением еврейских жителей со стороны первых может произойти замешательство. Каждый еврей, вновь желающий поселиться в городе, делается гонителем для местных евреев. На основании этого соображения местному кагалу предоставлено право закрыть двери пред новыми пришельцами; а для достижения этой цели разрешается ему употреблять всевозможные средства, даже власть гоимов (местной государственной администрации)*1. Каким образом местная власть действительно является орудием в руках кагала – об этом ниже. Льготами в отношении высказанного выше общего положения пользуется Талмуд-хахам (ученый Талмудист):

«Купцам, разъезжающим по городам, местные жители не могут запретить временную торговлю в их городе, но избрать место для постоянной своей торговли никто не может без согласия местного кагала, за исключением Талмуд-хахама, которому предоставлено право селиться и заниматься торговлею где ему заблагорассудится»*2.

На основании этих правил каждый иногородний еврей, желает ли он поселиться в каком-либо новом месте, открыть ли торговлю, заняться ли ремеслом и т.п., при всех подобных случаях он напрасно будет опираться на права, которые ему предоставлены местными государственными законами: Хезкат-Ишуб парализует действие государственных законов, которые при власти кагала нередко бывают или совершенно лишними, или нужны только для проформы, но никогда не полносильны настолько, чтобы в подобных случаях еврею возможно было обойтись без предварительной сделки с местным кагалом.

После всего сказанного станет вполне понятным следующее решение кагала: «Так как поселившийся в нашем городе без права на жительство р. Моисей обязанный, в силу прежнего постановления кагала, предоставить свое право на жительство в нашем городе, если таковое у него имеется, или оставить наш город, до сих пор упорствует и не обращает внимания на требования кагала, то нынешним решением последнего уполномачивается по этому делу на правах месячного головы – голова р. Илья [дабы] преследовать и гнать сказанного р. Моисея даже посредством нееврейских властей и принудить его оставить наш город» и т.д.*3.

После всего сказанного становится ясно, насколько сильна власть кагала, присвоившего себе один из основных атрибутов государственной власти – право запрещать или разрешать еврею селиться в данном месте. Если же сопоставить здесь то обстоятельство, что запрещение кагала парализует дозволение местной власти и обращает его в пустую формальность, то не будет уже удивительным, почему постановление кагала имеет для еврея большее значение, нежели законы власти государственной*4.

2. Кагал укрепляет сделки частных лиц.

В глубокой древности у евреев был обычай, по которому при актах купли и продажи покупатель разувал свой башмак и подавал его продавцу*5.

Талмуд ввел в свой устав о купле-продаже нечто в роде этого древнего обычая, разумеется, с присвоением ему того важного значения и силы, которыми обыкновенно облечены все его постановления.

Ныне при акте купли-продажи прежде всего совершается каболат-кинион, т.е. покупатель сам или представляющий его подает полу своей одежды или платок продавцу и говорит ему: «Возьми эту вещь взамен земли или дома и пр., которую ты мне продаешь, отдаешь в подарок» и пр. Когда продавец потянул рукой за платок или полу одежды, тогда акт купли-продажи считается уже совершившимся. И хотя объект сделки еще не перешел в обладание купившего и стоимость его не оплачена, однако же проданный предмет или имущество, где бы ни находились, составляют уже законную собственность покупателя и никто из сторон не может нарушить совершившийся акт купли-продажи*6.

Таким образом, ясно, что каболат-кинион не пустой обычай: если продавец потянул за вещь, подаваемую ему покупателем, значит, он вступил с этой вещью в материальную связь, которая составляет один из главных деятелей юридического владения по Талмуду*7.

В настоящее время при мелких делах каболат-кинионом, как обрядом, оканчивается предварительная сделка, но при более серьезных делах, для того чтобы предварительная сделка получила юридически обязательную силу, для того чтобы бесповоротно закрепить ее за собою, стороны отправляются в кагал, к шамешу и составляют там документ, известный тоже под именем каболат-кинион, коим окончательно обеспечивается исполнение данного обязательства. Таким образом, кагал оказывает свое влияние и в области правовых обязательственных отношений и своею властью санкционирует сделки частных лиц.

Мы опустим рассмотрение такие стороны деятельности кагала в области правовой, как, например, установление в пользу отдельных лиц местной общины монополий на различные отрасли производства, торговли и др. – отсылаем читателя непосредственно к богатому источнику данных, изложенных во второй части книги, - и перейдем к рассмотрению тех действий кагала, коими он возводит частное лицо в различные чины кагало-бетдинской республики и уясним влияние этих действий, с одной стороны, на жизнь еврейской массы, а с другой – на правильное применение к жизни евреев государственного закона.

3. Кагал возводит в звание морейне.

В общих собраниях еврейской общины, асифа, из которого выделяется кагал и бет-дин, правом голоса пользуются, как было выше указано, только морейне, т.е. благородные, а таковыми признаются только лица, получившие талмудическое образование. В силу такого порядка вещей еврейская община в настоящее время, как и во времена саддукеев и фарисеев, представляет два резко разграниченных между собою класса людей: класс управляющих – патрициев, к которому относится весь кагальный и бет-динский персонал и который весь морейне, и класс управляемых – плебеев, к которому принадлежит остальное еврейское население и который титулом морейне не отмечен. Само собою разумеется, что в то время как первый имеет за собою все права и власть и таким образом все выгоды обеспеченного положения, второй является нищенствующим и бесправным парием.

Вся тяжесть государственных повинностей падает на один лишь низший класс, на беззащитных плебеев, так как при существующей системе их отбывания по круговой поруке, распределение всякой повинности совершается в кагальной избе, где заседают исключительно патриции - морейне.

Если мы укажем на такой многознаменательный факт, что между десятками тысяч евреев, попавших в ряды русской армии в продолжении почти 50-летнего отбывания евреями рекрутской повинности не попался ни один талмудист-патриций, то вряд ли нужно приводить еще доказательства, что и остальные государственные повинности, налоги и поборы ложатся под гнетом деспотического кагала действительно невыносимою тяжестью на еврейского плебея. Жаловаться на притеснения кагала и просить защиты у местной иноверческой власти еврею невозможно; благодаря различным рычагам, о которых будем говорить ниже, местная власть до настоящего дня, разыгрывая грустную роль Пилата в полном смысле этого слова, является тем не менее беспощадным орудием кагала.

Но из этого гнетущего положения для еврейского плебея есть один легальный, с точки зрения иудейства, выход, а именно: путем талмудического образования скинуть с себя позорную печать плебея и попасть в число патрициев, в число морейне, благородных.

Само собою разумеется, что с получением необходимого образовательного ценза еврей становится морейне фактически, но для того чтобы утвердиться в этом звании, еврею необходимо еще приобрести его от кагала путем возведения в морейне. В сущности возведение в морейне не есть непосредственное дарование какого-нибудь конкретного права, это, так сказать, только формальное причисление данного лица в разряд благородных, за которым, как логическое уже последствие, следую реальные, правовые результаты. Звание морейне дает еврею право участвовать во всех общественных собраниях, оно открывает ему перспективу быть избранным в члены еврейского управления и, следовательно, сбросить с себя бремя государственных и кагальных налогов; морейне дает возможность еврею селиться в местности другого кагала, не спрашивая на то его разрешения, но опираясь на рассмотренные выше правила о Хезкат-Ишуб, по которым ученому-Талмудисту кагал обязан выдать право на жительство – одним словом, только путем морейне еврею удается вполне эмансипировать свою личность. Но кроме этих обязательных результатов, морейне щекочет еще и самолюбие еврея - только морейне дает право еврею возвышаться по ступеням кагальной иерархии и получать почетные звания: бывшего икора (действительного члена кагала), бывшего туба (председателя) и бывшего роша (головы)*8; далее: присоединенного титула “благородный” в документах, при общественном богомолении, например при обряде Амия, о чем скажем ниже, и других случаях частной жизни такой еврей резко выделяется и возвышается над остальной бесправной массой*9.

Итак, кагал возведением в звание морейне переводит еврея из класса плебеев в разряд лиц привилегированных, выводит бесправного гражданина еврейской республики на тот путь, где он становится уже полноправным ее членом.

Одним словом, санкционируя за евреем морейне, кагал тем самым сразу определяет всю правовую личность еврея и посредственно дарует ему все права полноправного члена общины со всеми последствиями этого полноправия.

Таково великое значение для еврея звания морейне.

После всего сказанного становится понятным значение морейне и для иноверческого правительства, под властью которого живут евреи. Если задача правительства по отношению к евреям заключается в изыскании средств к равномерному отбыванию евреями государственных податей, то звание морейне становится препятствием на пути его целям, увеличивая собою ряд евреев освобожденных по Талмудическим законам от всяких государственных сборов; если она заключается в изыскании средств к неуклонному отбыванию евреями повинностей – то звание морейне, путем укрывательства кагалом титулованного еврея и невнесения его в список лиц, подлежащих повинности, увеличивает собою число евреев, уклоняющихся от нее; если, наконец, вообще задача правительства заключается в том, чтобы уничтожить обособленность евреев и разорвать тот заколдованный круг иудейства, куда так трудно проникнуть иноверческой власти и подчинить евреев действию общих государственных законов, то и тут морейне составляет надежный оплот иудейства, создавая ему новых и сильных борцов за независимость и целость кагало-бетдинского царства. Конечно, пока жив будет кагал, будет процветать и морейне вопреки интересам и правительства, и порабощенной кагалом еврейской массы – неморейне.

Отношение кагала к имуществу еврея

Всесторонне определяя в правовом отношении личность еврея, кагал настойчиво вторгается и в его имущественные права. Несколько ниже мы укажем и те законы, которые лежат в основе действий кагала в этом отношении; здесь же мы ограничимся указанием только на один характерный факт: еврей, приобретший право собственности или владения на какое-либо недвижимое имущество, не раньше может считать себя собственником или владельцем его, как приобретет от кагала утверждение на это право. Таким образом, приобретение какого-нибудь имущественного права законным путем и утверждение в нем местным иноверческим правительством не могут гарантировать еврею безопасного и беспрепятственного пользования этим правом; это только неизбежные предварительные акты, которые не имеют серьезного значения. Санкция для еврея на неотъемлемое право собственности или владения имуществом исходит от кагала.

Вот в каких выражениях осуществляется эта санкция кагала:

«С настоящего дня право кагала заведываемые р. Х. строения с плацом [местом], которые принадлежат ему в силу купчей крепости, выданной ему [р. Х.] местными [иноверческими] властями… переходят окончательно к нему, и он отныне имеет право поступать с ним по своей собственной воле: продавать, завещать, отдавать в наймы, закладывать и дарить кому угодно…»*10. Или: «… продано р. Моисею право на владение землею, которою он в настоящее время заведует на основании права, выданного ему адоне-гаарец [правительством].»*11 и т.п.

Чрезвычайно интересным в этих продажах является еще тот факт, что, санкционируя за евреем право на владение имуществом, приобретенным им на основании местных законов, кагал, вместе с тем, как правительственный орган еврейской общины, берет на себя и защиту этих прав от притязаний других евреев.

«Если кем-нибудь, - говорится далее в указанных документах, - будет заявлен протест против этой продажи, то протестующий должен быть удовлетворен кагалом, который должен употреблять зависящие от него средства, чтобы означенная продажа осталась неприкосновенною за Х., его уполномоченными и наследниками, в полном спокойствии и без малейшего с чьей-либо стороны препятствия».

В виду той действительно грозной власти и силы, которою пользуется кагал, каждый еврей при приобретении имущественных прав невольно ищет в утверждении кагала гарантий для спокойного и безопасного пользования приобретенным имуществом*12. Но если бы даже еврей и не опасался притязаний других своих сородичей, он все-таки обратится за санкцией на имущество к кагалу, так как в противном случае ему, как отступнику от установленных правил, всякую минуту грозит опасность утратить все приобретенные от иноверческой власти права, которые перейдут тогда в собственность кагалу. Борьба же с кагалом и искание защиты нарушенных прав у местной власти поведет за собою обвинение кагалом данного субъекта в различных преступлениях, доказательство преступности будет подтверждено массой свидетельских показаний евреев, считающих богоугодным делом свидетельствовать против еврея, дерзнувшего пойти к гоимам (неевреям) и, в конце концов, токой еврей будет серьезно наказан руками той власти, у которой он искал себе защиты.

Итак, ясно, что еврей может не раньше считаться собственником или владельцем приобретенного им от местного иноверческого правительства имущества, как по утверждении его в этих правах кагалом. Последнее обстоятельство, между прочим, наглядно выяснеет причину того явления, что государственные законы так упорно игнорируются евреями. Пока жив кагал со своими обязательными для еврея постановлениями, государственный закон всегда был и теперь остается пустою формальностью. Прочные свои права еврей выносит из кагальной избы.

Уяснив себе те отношения, которые существуют между кагалом с одной, и личностью и имуществом еврея с другой стороны, мы посмотрим теперь, как относится кагал к личности и имуществу нееврея. Отношения эти, зародившиеся еще на почве Иудейского царства и с течением веков приобретавшие все более определенные формы, являются в настоящее время вполне установившимися.



*1  Хошен-Гамишнот, ст. 156, ст. 7; “Вопросы и ответы” раввина Иосифа Кулуна, § 191.
*2  Ibid.
*3  Книга Кагала. Часть II, акт № 24.
*4  Все сказанное о выдаче прав на жительство относится к действиям кагала по отношению к иногородним евреям; мы опускаем рассмотрение действий кагала по отношению к евреям, живущим в его районе; об этом будет сказано при речи о сборщиках податей.
*5  Русь, гл. IV, ст. 7.
*6  Хошен-Гамишнот, ст. 195, ст. 1.
*7  При этом понятии слова “каболат-кинион” имеют значение русского “владения”, которое, по Морошкину, происходит от “волю деяти”, т.е. находится в таком отношении к предмету, которое дает возможность проявить свою волю относительно его. (Морошкин. Рассуждение о владении по началам русского законодательства. М., 1839. С.77.)
*8  Слово “бывший”, прибавленное к титулу данного лица, показывает, что лицо не состояло на действительной службе в качестве члена кагала, но возведено в это почетное звание по усмотрению кагала. См. акты №№ 511, 821, 938 и др. Книга Кагала. Часть II.
*9  За возведение в звание морейне кагал взимает известную сумму. Увлекшись чисто фискальными соображениями, кагал стал продавать это звание лицам умершим. Любопытен документ № 456, обнаруживающий желание ограничить подобные несовместные с достоинством звания сделки.
*10  Книга Кагала. Часть II, док. № 428.
*11  Книга Кагала. Часть II, док. № 389.
*12  Книга Кагала. Часть II, док. № 651.






Глава XIII

  • Отношение кагала к личности нееврея
  • Право меропии
  • Отношение кагала к имуществу нееврея
  • Право хазаки
  • Способы осуществления права хазаки
  • Влияние права хазаки на экономический быт христианского населения

Отношение кагала к личности нееврея.

В делах веры секта, выделяющаяся из какой-либо религии, встречается последнею далеко не дружелюбно. Таков закон. Иудейство встретило весьма сильною, но понятною ненавистью зародившееся на его почве христианство.

Само собою разумеется, что с течением веков ненависть эта к своему опасному противнику, превратившемуся из маленькой секты во вселенскую религию, не могла и действительно не уменьшилась.

Не желая повторяться, мы просим читателя возобновить только в своей памяти сказанное нами об отношениях евреев к христианам на первых страницах нашего исследования ( с. 57-61); если же мы здесь вспомним: 1) что христианин до сего дня не призывается в свидетели по делу между еврями в бет-дине и 2) что до настоящего дня еврей считает за бесчестие кровные связи с христианином и не вступает с ним в родство, то для нас станет ясным, какие чувства питает современный правоверный еврей к христианину. Христианин в глазах такого еврея – бесправная и Богом отверженная личность. Цель ее существования – доставлять возможность существования и развития Богом избранному народу, а притеснение и эксплуатация этой личности являются уже отнюдь не безлогичным последствием такого взгляда. Талмуд учит:

«Ошибкою иноверца дозволено [еврею] пользоваться, если иноверец сам ошибается: если нееврей, - развивает это положение Талмуд, - составляя счет [товару, проданному еврею], ошибся [не в свою пользу], тогда еврей должен сказать ему: “Смотри, я доверяю твоему счету, но сам не знаю [верен он или нет] и плачу столько, сколько ты требуешь”*1.

Подобный, далеко не дружелюбный тон и взгляд еврейского закона на нееврея еще рельефнее выясняется при изучении чрезвычайно оригинального права, известного в еврейском законодательстве под именем мааруфия*2, или правильнее, меропия.

Меропия - собственно означает личность. Этим словом именуют еврейский закон и евреи знакомого вообще и в частности клиента (Kunde) в самом широком смысле этого слова: постоянного покупателя в отношении к продавцу, заказчика в отношении к ремесленнику, заемщика в отношении к кредитору, служащего к принципалу*3 - словом, всякое лицо, с коим еврей приходит в сношения, в столкновения, называется меропия.

В высшей степени интересными представляются, конечно, постановления еврейского закона относительно меропия нееврея. Вот слова еврейского закона:

«Если у еврея есть меропия нееврей, то в одних местах бет-дин (суд) воспрещает другим евреям делать подрыв [тому еврею, который имеет за собою этого меропию] и иметь дела с этим неевреем, а в иных местах разрешает и другим евреям ходить к этому нееврею, давать ему деньги в рост, иметь с ним дела, давать ему подкуп и вытягивать с него (гефкер) и кто им раньше завладеет, тому он и принадлежит»*4.

Таким образом мы видим, что еврейский закон говорит здесь специально о меропие нееврее и точно устанавливает для еврея право на этого меропию нееврея. Само собою разумеется, что при словах приводимого закона эксплуататорская деятельность еврея становится вполне устойчивою, так как дача нееврею денег в рост, подкуп и “вытягивание”, словом, эксплуатация во всех формах и видах является уже осуществлением дарованных ему законом прав на меропию нееврея. Но относительно Талмудического закона всегда следует помнить, что закон сам по себе, а жизнь сама по себе, и что первый сплошь и рядом обращается в мертвую букву, если она не находит себе поддержки во внешней авторитетной власти. К сожалению, данный закон о меропие нееврее нашел себе сильного поборника и защитника, который постоянным его применением беспрерывно проводит его в жизнь и не дает ему умереть.

Заправляя жизнью еврейской общины, кагал присвоил себе всю совокупность прав на меропий неевреев и продает их в розницу отдельным евреям. Для того чтобы иметь возможность исключительно, без вторжения других евреев осуществлять свое право на меропию нееврея, еврей должен купить это право у кагала. И вот, сегодня кагал продает еврею А. право на его меропию, нееврея Иванова, завтра он продает еврею Б. право на исключительную эксплуатацию целой группы лиц, служащих в каком-либо учреждении, и т.д. Одним словом, личность нееврея, бесправная с точки зрения иудейства, продается, составляет для кагала предмет торговли. Нечего говорить, что существование права меропий тщательно скрывается от иноверческого глаза и уха наравне с другим, еще более рельефным правом, о котором будет сказано ниже.

Тем не менее, кто знаком с жизнью христианского населения Северо- и Юго-Западного края, тот, бесспорно, признает тот факт, что нет там христианина, особенно пролетария, нет такого учреждения, нет и такой крестьянской общины, при которой не состоял бы какой-нибудь еврей, фактор, шинкарь или перекупщик. Он всегда сумеет втереться, сделаться сначала необходимым, а впоследствии и неизбежным. Но ни отдельному лицу, ни учреждению, ни общине неизвестен тот факт, что это вначале как бы случайное и впоследствии упорное вмешательство еврея в их дела и жизнь основано на праве купленном данным евреем у кагала с условием исключительного бесконкурентного со стороны других евреев им пользования*5.

После всего сказанного читателю станут понятны изложенные во 2-й части этой книги акты №№ 447, 448 и др., коими кагал продает данному еврею право на эксплуатацию лиц христианского вероисповедания, без притязаний со стороны других евреев. Насколько своеобразное право меропий, низводящее в глазах еврея личность христианина до объекта торговли, соответствует как интересам местного населения, так и видам правительства, мы считаем выяснять здесь излишним.

Отношение кагала к имуществу нееврея.

Изречение, поставленное эпиграфом нашего исследования: “Евреи образуют государство в государстве”, которым Шиллер завершает и округляет картину еврейского быта в земле Египетской за 3600 лет тому назад, весьма основательно применяется многими к жизни еврейского народа и в настоящее время; Но так как государство без территории немыслимо, то и приведенное изречение считалось до сих пор более поэтическим выражением, чем историческою истиною. В нашей книге, показывающей в первый раз территорию, на которую еврейский кагал всегда простирал и ныне простирает свои права и которую он действительно подчиняет своей власти, сказанное изречение получает значение неопровержимой истины, и таким образом переходит из теоремы в аксиому.

С территориею еврейского царства знакомят нас правила о Хезкат-Ишуб, т.е. о власти кагала над территорией и населением его района.

В силу правил о Хезкат-Ишуб власть кагала простирается далеко за рубеж всех прав какого-либо частного общества; в силу этих правил местный кагал имеет право все, что входит в район данной территории, подчинить своей власти; опираясь на них, он считает себя хозяином всех имуществ – как еврейских, так и христианских, находящихся в его районе*6. Согласно этому, личность еврея и его имущество находятся в полной фактической и юридической зависимости от кагальной власти; личность нееврея, как это было указано при разборе права меропии, тоже находится в его ведении, равно как ему же подчинены находящиеся на его территории имущества христиан. «Имущество нееврея свободно», как говорит закон*7; «имущество нееврея – что пустыня свободно», сказано в другом месте*8, а р.Иосиф Кулун, один из авторитетнейших еврейских законодательных комментаторов, прибавляет: «Имущество нееврея – что озеро свободное»*9. Согласно такому взгляду закона и толкователей его, кагал, руководясь властью, санкционированною для него правилами о Хезкат-Ишуб, видит в нееврейских жителях и их имуществе, находящихся в его районе, так сказать, свою государственную или казенную собственность, которою он распоряжается на своеобразных правовых началах. Выше мы уже говорили о праве меропии, по которому кагал продает данному еврею в исключительную эксплуатацию принадлежащее ему право на личность нееврея; здесь же мы рассмотрим право с меропией однородное, но с продажей которого в обладание еврея поступает нечто более реальное, чем личность нееврея. Право, о котором идет речь, называется хазака, т.е. право владения недвижимым имуществом нееврея. Считая недвижимое имущество христиан, как мы сказали, своею собственностью и руководясь словами закона «кто раньше имуществом нееврея завладеет, тому оно и принадлежит»*10, кагал предоставляет каждому еврею возможность завладеть этим имуществом, если только последний купит у кагала хазаку на него, т.е. право на владение этим имуществом.

Непосвященным в кагальные тайны продажа, о которой здесь говорится, может показаться непонятною. Возьмем пример: кагал продает на основании своих прав еврею Х. дом, который, по государственным законам, составляет неотъемлемую собственность христианина А., без ведома, конечно, и согласия последнего. Какая, спрашивается, здесь польза для покупателя? Полученный им от кагала купчий акт (гахлата) не может ведь поставить купившего к обозначенному в нем имуществу в те отношения, какие устанавливаются между собственником и приобретенным им имуществом. А. не уступит своего дома ради того только, что он негласно продан кагалом какому-то еврею, равно как и у кагала нет той власти, которая принудила бы его к этой уступке. Что же, спрашивается, приобрел еврей Х. на уплаченные им кагалу деньги? Ответ на этот вопрос представляется следующим:

Покупая хазаку на недвижимое имущество христианина, еврей приобретает право исключительного владения этим имуществом или, точнее, исключительного воздействия на него, влияния на это имущество. Опираясь на хазаку, владелец ее проявляет свою деятельность по отношению к имуществу христианина в двояком направлении: 1) он старается окончательно завладеть этим имуществом и 2) он устраняет конкуренцию других евреев на него. Что касается первого рода воздействия на это имущество христианина, окончательного, как кагал нередко выражается, завладения им*11, то купившему хазаку предоставляется полнейшая свобода в выборе средств для достижения этой цели, что и означается словами в купчих актах: «предоставляется (такому-то) полное право завладеть имуществом посредством каких бы то ни было мер»*12, а до того времени купившему хазаку предоставляется исключительное право арендовать, нанимать упомянутое в гахлате (купчей) на хазаку имущество христианина, открывать торговлю, передавать это право другим лицам или вообще, как в актах сказано: «распоряжаться имуществом по своему произволу: продавать, завещать, отдавать в наем или под залог и дарить – одним словом, распоряжаться всем этим, как будет [купившему] угодно, как каждый человек распоряжается своею собственностью»*13.

С этим положительным правом исключительного воздействия на имущество христианина стоит в тесной логической связи второе последствие для приобретшего хазаку, а именно: право устранения конкурентов. Из купчих актов видно, что эту обязанность кагал всегда берет на себя: «всякий кагал и бет-дин (суд), - сказано в актах, - должен защищать сказанного ребе Х. [купившего хазаку], его наследников и уполномоченных против всякого сына Израиля, который когда и где-либо вторгнется в его пределы и нанесет ущерб его правам; они [т.е. кагал и бет-дин] должны преследовать и гнать такого человека везде, где это представляется возможным для еврейской власти, чтобы согнуть его в дугу и взыскать с него все расходы и убытки, кои понес из-за него сказанный ребе Х., его наследники и уполномоченные»*14.

Само собою разумеется, что в случае если бы приобретший хазаку на христианское имущество временно и пострадал в своих правах от нескромности пред местным правительством или хозяином имущества от другого еврея-конкурента, то он нашел бы в кагале и бет-дине верных защитников его нарушенных прав, которые, благодаря различным находящимся в их распоряжении средствам, сумеют руками иноверческой власти «согнуть в дугу» ослушника закона и постановлений кагала. Равно как тот же кагал, памятуя основной принцип иудейства: “один за всех и все за одного”, написанный на знамени всемирного еврейского кагала – “Всемирного союза евреев”, всегда сумеет защитить верного сына Израиля, если бы тот, как купивший хазаку на христианское имущество, стараясь окончательно завладеть им, был неосторожен в выборе средств для достижения своей конечной цели и попал бы в ответственность пред иноверческим судом.

Таким образом, путем хазаки кагал устанавливает для еврея не только право исключительного владения имуществом христианина, но даже, так сказать, закрепляет его за данным лицом на случай перехода этого имущества в более или менее близком будущем в полную его собственность.

Хазака, имея большое сходство с меропией, является тем не менее более серьезным и более реальным правовым институтом, нежели последний. Сходство их выражается 1) в их конечных целях: как хазака, так и меропия имеют своей целью эксплуатацию неевреев и 2) в том, что и та, и другая могут переходить от приобретшего их к наследникам, уполномоченным и т.д. Но в то же время они и глубоко различны: в то время как меропия обращает эксплуатацию на личность данного нееврея, хазака обращает ее на недвижимое имущество; в то время как меропия умирает вместе со смертью эксплуатируемого нееврея, хазака следует судьбе имущества без обращения внимания на то, в чьих иноверческих руках это имущество находится: «Право кагала на такое-то имущество, в таких-то границах, - говорится в купчей на хазаку, - от недра земли до высоты небес*15, проданы такому-то, его наследникам и уполномоченным продажею ясною, совершенною и окончательною на веки»*16.

Но как бы не различались между собою эти два оригинальные еврейские правовые института, бесспорно одно, что и хазака, и меропия по своим последствиям крайне вредны для местного христианского населения. Определить время возникновения института хазаки у евреев чрезвычайно трудно; бесспорно можно утверждать только то, что в конце XVI столетия хазака уже практиковалась в самых широких размерах между евреями на Литве. В респонсах Йоиля Сиркиса, умершего в 1640 г. в Кракове, мы находим следующий любопытный протокол об установлении хазаки на Литве: « В собрании всех представителей от всех [евр.] общин Литвы постановлено: так как мы [делегаты] убедились во вреде, происходящем от повышения платы арендаторами заводов, чрез что они [т.е. новые арендаторы, предлагающие владельцу-христианину высшую арендную плату] лишают своего ближнего всяких средств к жизни и даже налагают руку на себя самих, то нами решено и постановлено: если кто-либо держал завод в аренде в продолжении 3-х лет, или даже имел только контракт на 3 года, хотя и не вступал в пользование им [заводом], то никто из его ближних не должен причинять ему подрыва во всю его жизнь».

«Впоследствии, - продолжает раввин, - постановлено было: если даже завод за смертью первого владельца [христианина] перешел во владение другого, то и в этом случае никому не дозволяется причинять арендатору [еврею] подрыв и брать этот завод. Во всех судебных по сему случаю спорах многократно было решаемо, что пожизненное право хазаки на аренду даже при переходе завода к другому владельцу имеет первый» (primus tempore)*17.

Чрезвычайно интересным является тот факт, что Державину, занимавшемуся изучением еврейского быта и составившему записку по еврейскому вопросу, удалось узнать о существовании между евреями права хазаки, о котором ни один из нееврейских писателей не упоминает и о котором он передает следующее:

«В кагалах определяются и даются так же хазаки, т.е. вечное право на содержание какой-либо аренды или откупа, в крае, в котором они (члены кагального управления) по-своему произволению отдают чьи бы то ни было чужие недвижимые (христианские) имения, как-то: деревни, корчмы, мельницы, луга и проч. Таким образом, ежели только раз настоящими владельцами отданы оные были какому-либо жиду на аренду или на откуп, то другой жид не смеет уже, хотя бы и с прибавкой оброчной суммы, приступить к торгу и взять оных в свое содержание, отняв тем выгоду у первого»*18.

Продажа хазак производилась кагалом совершенно открыто, но впоследствии такой порядок признан был им неудобным. «Хотя по требованию суда и закона, - говорится в одном из актов, - общественные дела [продажа] должны быть обнародуемы и совершаться посредством аукциона. Но так как теперь другие времена, не прежние годы, и мы опасались, что бы из этого не вышло, Боже упаси, какой-либо беды, то продажа эта [о которой идет речь в документе] совершена без публичного торга»*19.

И действительно, темные кагальные дела, а в особенности продажа евреям на эксплуатацию христиан и их имуществ, которая в настоящее время в местах оседлости евреев практикуется в самых широких размерах, в большинстве случаев остается тайною. Говорим в большинстве случаев, так как, благодаря гласным судам Северо- и Юго-Западных краев, в числе дел, разбирающихся у местных мировых судей, всплывают иногда во всей своей неприглядности и темные хазаки*20.

Способы осуществления права хазаки.

После всего сказанного о хазаке задача кагала, при продаже этого права евреям, может показаться читателю настолько же обширною, насколько она действительно смела. Но, тем не менее, читатель ни на минуту не должен усомниться на счет успешного решения ее со стороны кагала. Упражнение рождает искуснейших акробатов, которые исполняют на деле то, что даже воображением трудно себе представить. Кагал более 18 веков упражняется в своем подпольном искусстве, поэтому не диво, что доставление евреям, покупающим у него христианские дома, возможности извлекать из своей покупки надлежащую пользу, ему точно также нетрудно, как, например, ему возможно и нетрудно держать до сих пор в неизвестности число еврейского населения в России, как ему возможно укрыть 2666 человек, подлежащих набору, в то время как все остальное население Российской Империи дает недобора только 394 человека*21.

О мудрости завоевательной системы кагала путем продажи хазак наглядно свидетельствуют увенчавшие ее плоды, которые так очевидны даже при самом поверхностном изучении экономического положения евреев в Северо- и Юго-Заподном крае. Бесспорно, положение это создано не сегодня. Известно, что евреи Северо- и Юго-Западных губерний образовали средний класс и заняли место между шляхетским и крепостным сословиями, на которые распадалось еще так недавно туземное население. Таким образом, евреи, с одной стороны, имели дело с высокомерным, легкомысленным и избалованным шляхетством, а с другой – с задавленным и до скотского состояния низведенным крестьянским сословием.

Шляхетство, т.е. панье, вечно погруженное в семейные и политические интриги, большею частью знало о своих хозяйственных делах только по докладам экономов. Живя при этом, обыкновенно, не по средствам, паны вечно нуждались в деньгах, и при подобных обстоятельствах каждый из них всегда находил вернейшую опору в своем еврейском факторе или в своем корчмаре. Благодаря стараниям фактора, на выручку пана являлся из города богатый еврей, закупал у пана хлеб, лес, шерсть, а нередко даже выплачивал наличными деньгами вперед за хлеб из жатвы будущего года и даже будущих лет. В случае же крайних обстоятельств, когда у пана нечего было продать, еврей не отказывался дать денег в долг, разумеется, за хороший процент. Подписав условие по ценам, назначенным, большею частью, великодушным покупателем или услужливым еврейским фактором, пан забирал лишь деньги, а исполнение условий договора купли-продажи было уже уделом эконома и сподвижника его при дворе – еврейского фактора. Присутствовать в амбаре при весах и мерах, во время выдачи еврею проданного ему продукта или разузнать, почему еврей, получивший право на вырубку только нескольких сот пней, хозяйничает в лесу несколько лет – это не было в характере пана. Поэтому панские амбары и панские леса не без основания названы были евреями своими сокровещницами; евреи из них действительно черпали золото в изобилии.

С крестьянами же еврею-корчмарю еще легче было справляться. Поселившись в корчме и поладив с экономом, корчмарь в продолжении года смело отпускал крестьянам деньги на проценты, вино в долг и проч., и еще смелее являлся осенью в дома должников, чтобы получить продуктами, собранными ими с полей и огородов, в счет накопившегося на каждом долга. Отмечен ли был долг этот в книжке или только в памяти корчмаря – это для темного и угнетенного мужика было все равно. Эконом в подобных случаях всегда имел побудительные причины верить и книжке, и памяти еврея, и обладал при этом действительными средствами, чтобы внушить это доверие и безмолвному крестьянину литовской или польской деревни; следовательно, евреи смело могли высасывать последние соки из крестьян без малейшего с их стороны сопротивления.

Но, кроме того, крестьяне еще и прямо отбывали барщину у еврейских корчмарей, так как вместе с корчмою паны обыкновенно отдавали еврею в наем сторожа, паробка (работника) и работницу, которых деревенский войт (староста) должен был ежедневно доставлять на место назначения, т.е. на работу при корчме. Так как число корчем в Литве и Польше чрезвычайно велико, и на больших трактах, и на проселочных дорогах можно встретить корчму почти на каждой версте, а деревень и сел без корчмы в этих странах нет ни одной, то число крестьян, отбывающих барщину евреям, было всегда значительно*22.

В городах и местечках власть и преобладание евреев являются еще более наглядными и ощутительными. Тут, в обозреваемую нами эпоху, евреи уже имели в своих руках почти все магазины, лавки, трактиры, кабаки, винокуренные заводы, пивоварни, заезжие дворы и большую часть домов. Кроме того, они тогда уже завладели почти всеми ремеслами, извозничеством и проч. Давая при этом чиновникам и влиятельным лицам деньги в рост и действуя всегда и везде “все за одного и один за всех”, евреи достигли в помянутых странах власти великой и силы непоборимой. В силу такого порядка вещей экономическое господство евреев в местах их оседлости дошло до того, что христианин-производитель уже не мог и теперь не может ни купить, ни продать чего-либо без посредства еврея, приобретшего за собой у кагала его личность или его имущество. Более того, в случае если бы христианин чем-нибудь навлек на себя неблаговоление кагала, то последний объявит такого строптивого человека под херемом (под анафемой, интердиктом), и уже ни один еврей в мире не осмелится войти с ним в малейшее сношение, что, при безграничном влиянии евреев на экономический быт страны, может составить прямую дорогу к разорению. Еврею же, нарушившему постановление кагала о хереме, грозит та участь, которая постигла Хацкеля Пороховника в 1873 г. – т.е. смерть*23.

«Сознавая свою силу и смело работая на пути к завладению торговлею и промышленностью страны, евреи никогда не останавливались и ныне не останавливаются пред ненавистью, которую туземные конкуренты питали к евреям и не опасались даже нападений, которыми христианское местное население нередко выражало протест против угнетающей их подпольной силы евреев. За ненависть евреи платили своим бессильным противникам глубоким презрением, а нападения, можно сказать, приносили им скорее пользу, чем вред. При нападениях христиан на евреев последние всегда являлись беззащитною жертвою взволнованной толпы. Само собою разумеется, что в подобных случаях на защиту беззащитных являлись местная власть и местный закон, а так как тут факт всегда оценивался по внешнему лишь его виду, без строгого наследования исторических причин, его породивших, то наказание виновных всегда было для евреев торжеством, ободрявшим их смелость к новым, более смелым подвигам»*24. Сознавая эту силу, евреи смело продвигались вперед на пути мирного завоевания себе плодов производительного труда туземного населения и природного богатства страны, и в настоящее время являются полными хозяевами страны, или, по крайней мере, занимают самое выгодное, самое счастливое место между туземными сословиями.

Чтобы не быть голословными, мы приведем здесь следующие крайне любопытные статистические данные относительно экономической деятельности евреев только в 3-х губерниях Юго-Западного края: Киевской, Подольской и Волынской, почерпнутые из официальных источников и приведенные г. Чубинским в его “Исследованиях Юго-Западного края”. «В губерниях Киевской, Подольской и Волынской имений, арендуемых евреями , 819, причем арендная плата, ими вносимая, равняется 1 509 344 руб. в год. Но эти цифры, по словам г. Чубинского, показывают лишь число имений, отданных в аренду евреям на основании формальных договоров в то время, как значительное число имений содержится евреями на аренде по неформальным договорам». «Так что будет безошибочно считать, что в их руках (только в 3-х губерниях) находится до 1000 имений». «Доходы от имений евреи-арендаторы получают до 3 600 000 руб. серебром». «Евреи-арендаторы извлекают больший доход с имений, чем могли бы извлечь сами владельцы; это происходит от того, что еврей-арендатор умеет закабалить крестьянское население, располагая деньгами; он дает их в ссуду крестьянам, когда тем нужны деньги на подати, крестьяне же обязываются отработать этот долг».

«Таким образом, еврей-арендатор всегда обеспечен работниками и, притом, работники эти всегда ему обходятся дешевле, чем прочим владельцам, что вполне естественно. Еврей-арендатор выставит должнику-крестьянину, что он дал деньги гораздо раньше, чем деньги принесли бы процент».

«Собственно способ хозяйства евреями далеко не может быть признан удовлетворительным. В ведении рационального хозяйства, само собою разумеется, арендатор не имеет никакой надобности. Заботиться об улучшении почвы он точно также не имеет надобности; он старается, чтобы земля во время его арендования принесла ему возможно больше пользы; об отдаленном будущем он не хлопочет, так как он не связан с землей прочными узами».

«Стремление евреев к арендованию не показывает нисколько расположения к хозяйству. Они берутся за сельское хозяйство потому, что в настоящее время оно им дает хорошие барыши».

«С освобождением крестьян и, следовательно, с необходимостью вести хозяйство на деньги, евреи, естественно, оказались в более лучших условиях, чем некоторые землевладельцы».

«В Северо-Западном крае они проявили и проявляют стремление приобретать имения в собственность, что им в Юго-Западном крае воспрещено».

«На правах собственности евреями немного поземельной собственности, так как вскоре последовало запрещение приобретать имения и в Юго-Западном крае, но евреи обходят это запрещение, покупая [имения] на чужое имя, при этом они гарантируют себя по отношению к лицам, чьим именем они воспользовались, долгосрочною арендою и векселями, часто превышающими сумму, заплаченную за имение. Ими руководит та мысль, что если через известное число лет последует разрешение приобретать евреям недвижимую собственность, то им только придется оформить сделку с номинальным владельцем и имение поступит в собственность за бесценок. А если бы этот номинальный владелец воспротивился, то стоит предъявить вексель ко взысканию, и номинальный владелец ничего не выиграет».

Относительно еврейских земледельческих колоний, автор говорит: «Что касается до [еврейских] колоний на казенных землях, то можно заметить, что они почти не носят на себе земледельческого характера – и это неудивительно. Чего можно ждать от шапочников, башмачников и факторов, сделавшихся номинально хлебопашцами, ради тех льгот, которые были дарованы этому сословию».

«Еврейская колония на путешественника производит тяжелое впечатление. Две трети домов с ободранными крышами, причем многие дома совершенно пусты. Около многих домов, как говорится, ни кола ни двора. Одним словом, без преувеличения можно сказать, что еврейские колонии представляют собою “мерзость запустения”».

«Вообще, попытка к учреждению еврейских земледельческих колоний на казенных землях в Юго-Западном крае может быть названа вполне неудачною. И это совершенно понятно: каждый еврей считает своим долгом “гандель*25, а для труда, по его мнению, есть мужик. На наши вопросы евреям-колонистам, почему они сами не ходят за плугом и не косят, они отвечали: “Нащо я буду ходыть за плугом? Про те э мужик, я йому заплачу, вiн i зробить, що менi треба.”».

«Этот взгляд господствует вообще у евреев. Самый бедный еврей считает мужика ниже себя. Действительно, он имеет некоторое основание быть о себе высокого мнения. Не говоря уже о том, что он представитель народа Божия, он грамотен, по-своему, конечно, и мужик представляется невежественною рабочею силою. Он всегда был ближе к пану, его собраты, которые с ним вполне солидарны, обладая богатствами, играют важную роль и положения этого достигают путем коммерции; поэтому каждый еврей считает себя рожденным для коммерции и почти презирает ремесла».

Относительно промышленности евреев автор останавливается сначала на сахарном производстве. «В Юго-Западном крае в руках евреев находится 25% всех свеклосахарных заводов».

«Еврейские свеклосахарные заводы производят сахарного песка от 1 млн. пудов до 1,2 млн. пудов, на сумму от 4,2 млн. руб. до 6 млн. руб. и рафинада более 600 тыс. пудов на сумму 3,8 млн. руб.»

«Чистой пользы по сахарному производству евреи получают более 1,2 млн. руб.»

«Кроме того, значительная масса материалов на все вообще заводы в крае поставляется евреями, а именно: вся известь, почти весь костяной уголь и крупка, прессовые салфетки, холст, рогожи и проч.».

«Евреи покупают леса на сруб и поставляют дрова на заводы».

«На многие заводы евреи поставляют рабочих и барышничают на счет их жалования и содержания».

«Все поставки евреев на сахарные заводы простираются на сумму более 3 млн. руб. и дают чистой пользы не менее 300 тыс. руб.».

«Богатые евреи спекулируют сахарным песком, покупая его у нуждающихся в деньгах заводчиков и продавая рафинадным заводам, у которых они тоже покупают на спекуляцию рафинад или берут для комиссионной продажи, получая известные комиссионные проценты».

«Но всем этим не исчерпывается еще роль евреев в свеклосахарной промышленности; более богатые евреи дают заводчикам деньги на срочные, большею частью полугодовые векселя, за 12% и более».

«Винокурение. В Юго-Западном крае всех действующих винокуренных заводов в 1869 г. было 564, и из них у евреев не менее 90% заводов в аренде, т.е. 500 заводов находятся в руках евреев».

«Пивоваренные и медоваренные заводы. Они точно так же, главнейшим образом, в руках евреев, а именно из 184 до 119».

«Мельницы. В Юго-Западном крае, в Одесском районе почти все водяные мельницы находятся в руках евреев, а именно: из 6.353 в руках евреев находится 5.730 мельниц».

«Фабрики и заводы, принадлежащие или арендуемые евреями. В 3-х губерниях евреи имеют 443 завода в собственности и 84 на аренде, всего на сумму 2.183.500 руб.; всего в руках евреев, как на правах собственности, так и на аренде, 6.825 промышленных заведений, производство которых равняется 19.680.000 руб.».

«Ремесленная деятельность евреев. Евреев, занятых ремеслами – 40 тыс., а христиане-ремесленники производят почти исключительно крестьянские [недорогие] изделия, как, например, выделка кож и шитье сапог для крестьян, “кушнерское” ремесло, т.е. выделка овчин и шитье тулупов; деревянные изделия, как-то: волы, повозки и т.д.; кузнечное ремесло и т.д.».

«Все более легкие ремесла в руках евреев; хотя между ними много сапожников, портных и т.п., но эти ремесленники работают для высшего и среднего классов, а потому и получают более значительное вознаграждение».

Относительно торговли автор говорит: «Всего в Юго-Западном крае в руках евреев лавок, где производится продажа мануфактурных и колониальных товаров - 6.666, а лавок, где производится торг товаров, необходимых для крестьян – 8.690. Годичный оборот всех еврейских лавок простирается до 57.486.000 руб.».

«Оптовая торговля евреев лавочными товарами. На украинских ярмарках заграничные товары продаются почти исключительно евреями, и преимущественно бердичевскими».

«Точно также евреи Юго-Западного края закупают на украинских ярмарках русские мануфактурные товары. Оптовая торговля евреев лавочными товарами может быть определена до 8 млн. руб.».

«Вывозная торговля евреев чрез таможни Юго-Западного края. Евреи вывозят: скот, шерсть, щетину, сало, кожи, анис, тмин и проч. Этот вывоз простирается на сумму до 4 млн. руб.».

«Хлебная торговля. Евреи Юго-Западного края закупают и отправляют к Пинску и к Одессе почти весь хлеб, доставляемый туда, количество которого простирается до 15 млн. пудов. Кроме того, они закупают хлеб для винокурен, для больших заводов, для продажи городским жителям, так что чрез их руки проходит хлебного товара на сумму до 15 млн. руб. серебром. И они зарабатывают, по меньшей мере, до 1,8 млн. руб.».

«Этою торговлею занята значительная масса евреев-скупщиков и перекупщиков».

«Лесная торговля простирается на сумму до 3 млн. руб., и вся в руках евреев».

«Снабжение всех жителей смолою точно также находится в руках евреев».

«Еврейский кредит. Евреи единственные капиталисты в крае. Они оказывают кредит и помещикам, и заводчикам, и горожанам, и крестьянам. Мы сами были свидетелями, как еврей уплачивал в волости подати за крестьян, получая по 3% в неделю. Предполагая, что у помещиков и заводчиков еврейских денег только до 500 тыс. руб., а у крестьян только до 2 млн. руб., получится, что евреи зарабатывают посредством процентов до 1 млн. руб.».

«Подряды и поставки. Евреи являются единственными содержателями станций и поставщиками для казны».

«Питейная торговля. В Юго-Западном крае положительно все питейные заведения находятся в арендном содержании евреев».

«Чистая польза арендаторов – 1,5 млн. руб., сидельцев – 1,5 млн. руб.».

«Кроме того, сидельцы имеют пользы от недоливов 600 тыс. руб.».

«Евреи-шинкари имеют огромное значение в крае. Г. Янсон в своем исследовании “Пинск и его район” охарактеризовал роль шинкаря следующими словами: “Нищий, оборванный жид-шинкарь имеет, однако, огромное значение в торговле, особенно хлебной. Где поселится он, там начинается ростовщичество и скупка хлеба за деньги, а чаще за водку. Все углы еврейского жилья пополняются разным крестьянским добром: “клуня” или амбар еврея засыпается по мелочам собранным зерном. Мало-помалу оборванный жидок превращается в обладателя всех мужицких скирд и начинает спекуляцию, которая многих из нищих превратила в банкиров.”».

«Кроме того, шинкарь имеет особое значение в торговле: ему поручается наблюдение за местным помещиком. Помещик, попавший под такой надзор, может быть уверен, что каждый, вновь приходящий к нему покупщик, только подослан первым, и станет давать ему дешевле, чем сулили ему прежде. Рискнет ли помещик поехать продавать в ближайший город – там все евреи уже знают, кто у него покупал, что давал, почему не купил, и у помещика даром пропадут и время, и расходы».

«Общий итог прибылей и заработков, получаемых евреями с 3-х губерний Юго-Западного края, равняется 36 млн. 200 тыс. руб.*26».

Само собою разумеется, что без изучения правовых институтов хазаки и меропии подобные завоевательные успехи евреев на пути к полному порабощению всего экономического строя страны были бы решительно непонятны. При свете же этих институтов становится вполне очевидным, что первенствующее экономическое положение евреев не может быть плодом единичных, даже самых напряженных усилий отдельных личностей, что, наоборот такой порядок вещей создан совокупными и дружными усилиями всего еврейства, под руководством и защитой местных кагалов, считающих, как мы видели, всю территорию Северо- и Юго-Западного края, со входящим в нее имуществом иноверцев, своею собственностью, продающих путем меропий - личность, а путем хазак - имущества христиан на владение и эксплуатацию отдельным евреям и в своих действиях придерживающихся основного принципа всего современного иудейства: “один за всех и все за одного”.

После всего сказанного не представляется необходимым выяснять здесь, насколько такое исключительное экономическое господство в крае евреев идет в разрез с интересами правительства и насколько реальное осуществление в хазаке национального еврейского закона: «Имущество иноверца свободно, и кто раньше им завладеет, тому оно принадлежит», - не может быть терпимо в государстве без явного нарушения интересов коренного населения. Само собою разумеется, что с падением кагала падут хазаки и меропии; падет эта страшная для христиан-производителей цепкость и экономическая солидарность евреев друг с другом, а на месте нее появится недопускаемая ныне кагалом, под страхом наказания, конкуренция между евреями, конкуренция, которая даст возможность христианину-производителю делать выгодный для него выбор между массой услужливых посредников, а не быть, как ныне, в полнейшей зависимости от одного еврея, которому он негласно продан кагалом; словом, тогда христиане-производители станут хозяевами страны, а евреи-посредники – их слугами, а не наоборот, как это, к величайшему прискорбию, имеет место в настоящее время в Северо- и Юго-Западном крае.

Изучением деятельности кагала в области права мы заканчиваем рассмотрение, так сказать, внутренней его деятельности. При этом нам следует оговориться, что разносторонняя деятельность этого административного органа еврейской жизни еще далеко не исчерпана нами. Мы поневоле опускали подробности и останавливались только на таких моментах в этой деятельности, которые могут совершенно рельефно выяснить образ действий кагала как по отношению к евреям, так и по отношению к иноверцам. Бесспорно, изображенная нами картина управления еврейскою общиною кагалом была бы гораздо полнее при наличности нередко чрезвычайно важных и характерных подробностей, но мы думаем, что читатель может сам пополнить этот пробел, обратившись непосредственно ко 2-й части этой книги. Тем не менее все сказанное нами относительно внутреннего управления еврейской общины совершенно достаточно, чтобы окончательно разрешить следующие вопросы: 1) кто и на каких началах заправляет внутреннею жизнью еврейской общины, 2) насколько это управление согласно с видами правительства и 3) как оно отзывается на интересах местного христианского населения.

Теперь мы перейдем к изучению той деятельности кагала, которую можно назвать внешнею.



*1  Талмуд, Гагазан-Ахрон, л. 113.
*2  Слово это происходит от халдейского “maarrafa”, что значит “знакомый” или “друг”. См. Johannis. Buxtorh Lexicon Chahlaienm, Talmudieym et Rabbinieum. Anno MDCXXXIX.
*3  Принципал (лат. principal) - физическое или юридическое лицо, участвующее в операции от своего имени и за свой счет (в отличие от посредника, брокера). (Прим. ЛВН)
*4  Хошен-Гамишнот, с. 156 и Мордехай; Талмуд, тр. Баба-Батра, гл. 8 Логахпор.
*5  В № 1880 газеты “Новое Время” за 1881 г. помещик Юго-Западного края рассказывает о себе следующее: «В Бессарабской губ. Было у меня имение и в нем виноградники, приносившие значительный доход. Является как-то ко мне местный купец-еврей приторговать у меня вино и дает баснословно дешевую цену, я не соглашаюсь. Долго он меня мучил, уговаривал, доказывал, что дороже дать не сходно, наконец, озлившись за мое упорство и видя, что гешефт не удается, объявил мне, что никто у меня вина не купит даже и за бесценок и что я его еще просить буду впоследствии, да будет поздно. Я его прогнал. Между тем время проходит, посылаю я уже сам искать купцов, но напрасно. Как только узнают евреи, чье вино предлагается в продажу, так сейчас отказываются. Посылаю я приказчика верст за 100, в Подольскую губ. – тот же результат. Несколько месяцев только спустя узнал я, что местный торговец-еврей наложил на мое вино херем (проклятие) через местный кагал и дал знать об этом во все еврейские общества верст за 100 вокруг.» Снять этот херем-нитердикт помещику удалось только путем взятки в 25 р. сагурскому раввину, принесенной им по совету одного старика-еврея. Этот пример чрезвычайно рельефен и мы просим читателя запомнить его.
*6  Книга Кагала, Часть II, акт № 225.
*7  Хошен-Гамишнот, ст. 156.
*8  Талмуд, тр. Баба-Батра, с.55.
*9  Юридические респонсы И.Кулуна. Кремона, 1552 г., № 132.
*10  Хошен-Гамишнот, ст. 156; Книга Кагала, Часть II, акт № 225.
*11  Книга Кагала, Часть II, акт № 572.
*12  Книга Кагала, Часть II, акт № 299.
*13  Книга Кагала, Часть II, акт №№ 399, 347 и др.
*14  Ibid.
*15  Эта фраза, как видно из крайне любопытного и относящегося к данному вопросу документа № 103, является чрезвычайно важною на случай спора о владении.
*16  Книга Кагала, Часть II, акт №№ 471.
*17  Собрание респонсов Йоиля Сиркиса № 60.

Есть достоверные указания на существование хазаки между турецкими евреями. Из Kenesetha-gedolah сочин. Бенбенасте из Смирны (ум. 1673 г.) явствует, что во время автора хазака была тщательно разработана евреями особыми о ней составленными в Салониках и Константинополе статутами. Так, автор, между прочим, приводит следующие пункты: «Если еврей из места, где принято право хазаки, переселится в такое место, где оно не принято, и приобретет там от нееврея дом, то он не обязан удовлетворить арендатора [еврея]» (§ 25). «[Еврей] приобретатель нееврейского дома, находящегося в аренде у еврея, не вправе вытеснить последнего, даже если вместе с тем желает вполне вознаградить его» (§ 54). “Константинопольский устав” (§ 30) гласит: «Если кого-либо вытеснили за причинение им владельцу неприятностей, за неуплату арендных денег и т.п. – он лишается своего права хазаки» (§ 86). «Если перед истечением наемногосрока наемщик, по оплошности, не возобновляет и не заключает [новых] условий, то новый наниматель не называется закононарушителем» (§ 144). и проч. Вообще любопытные данные относительно хазаки собраны г. Шершевским в его брошюре “О книге кагала”, в которой он, между прочим, как подобает истому защитнику иудейства, упорно, хотя и голословно, доказывает, что в настоящее время нет уже между евреями ни хазаки, ни кагального управления.
*18  Сочинение Державина с объяснит. примеч. Я.Грота. Том VII. 1872 г., с. 255.
*19  Книга Кагала, Часть II, акт №№ 588.
*20  В “С.-Пет. Ведомостях”, № 146 за 1873 г. мы читаем следующую корреспонденцию из С.-Зап. края: «В быту евреев поражает нас так называемая хазака. Сущность хазаки всего легче объяснить примером: еврей А. взял на аренду продажу нитей у какого-нибудь помещика и платит ему в год 15 тысяч рублей, тогда как аренда приносит ему 45 тысяч или более. Сосед, еврей Х., проведав о такой выгодной афере, соображает, что недурно бы ограничиться и 25-ю тысячами дохода, а помещику дать 20. осуществить однако же планы свои ему очень трудно. Тут препятствием ему и является хазака. “Нельзя бросать еврею деньги даром”, - сказал бы ему раввин, если бы он осмелился идти, чтобы перебить аренду у А., и присудил бы его к штрафу в пользу А. за нарушение хазаки. Затем, если Х. окажется нечестным, т.е. не выполнит распоряжение раввина, то приобретет себе врагов во всем еврейском обществе: оно станет делать ему всевозможные притеснения до тех пор, пока не доведет его до покорности или разорения.» И далее: «всякий еврей-арендатор держит от себя в зависимости владельца того имущества, которое он арендует, так как ни один еврей не обратится к владельцу этому ни по какому делу помимо арендатора. А так как все дела в руках евреев, то владелец не может ничего ни купить, ни продать без их посредничества. Посредничество же это, устраняя конкуренцию евреев посредством хазаки, делает для владельца цены, назначаемые евреем, обязательными и этим путем ведет его часто к разорению, причем имущество его переходит, конечно, в руки евреев».

Другая корреспонденция гласит: хазаке, или хазака, как выражаются здесь, в полном ходу везде, где евреи живут тесным обществом, где, как в Западном крае, в их руках все капиталы, вся торговля и промышленность. Если и есть разница в постановлениях хазаки, то это разница лишь в подробностях; сущность же учреждения тождественна. Докажу это примером, фактом из практики мирового суда одного из городов Гродненской губернии.

«Вскоре после введения в С.-Западном крае судебных мировых учреждений, к одному из судей поступила просьба еврея Х. о взыскании с другого еврея 350 р., присужденных первому домашним решением трех лиц, добровольно избранных сторонами в посредники (впоследствии, говоря о еврейском суде, мы убедимся, что автор корреспонденции делает здесь ошибку) для окончания споров, возникших между тяжущимися по содержанию в аренде мельницы. Документ, на котором основан был иск, составлен несколько лет назад и подписан тремя вышесказанными посредниками, из которых один местный духовный раввин… В письменном же объяснении, представленном им судье при разбирательстве дела, он подробно изложил историю возникновения этого документа, заключающуюся в следующем: в уезде, о котором идет речь, уже несколько лет как состоялось соглашение между местными евреями о том, что если еврей содержал известную оброчную статью или имение (христианина) в аренде не менее трех лет, то он приобретает на них , в некотором смысле, право собственности, т.е. такое право, в следствии которого никто из евреев не может ни перебить их у него, ни даже взять их в аренду после него без его согласия. В данном случае истец содержал в аренде мельницу за 600 р. в год и, по прошествии четырех лет, вздумал понизить арендную плату на половину, вполне уверенный, что его единоверцы, в руках которых сосредоточиваются все капиталы, не осмелятся нарушить хазаки. Между тем, понятно, от аренды ему было отказано. Нашелся, однако, смельчак, и именно еврей Z., решившийся взять оставленную мельницу за прежнюю цену – 600 рублей. Этим он навлек на себя негодование всего местного еврейского общества; Х. обратился к духовному раввинскому суду, который пытался заставить нарушителя хазаки отказаться от спорной аренды, но, не преуспев в этом, составил вышеуказанный документ. К всему этому Z. Прибавил, что случай этот далеко не необыкновенный, что многие из его единоверцев, решившиеся идти в подобных случаях наперекор хазаки, уступали перед силой, побуждаемые иногда угрозами, иногда просто насилиями.» Мировой судья усмотрев здесь признаки уголовного характера, передал дело прокурорскому надзору. «Постановление судьи, - говорится далее в корреспонденции, - произвело сильное впечатление на все местное еврейское общество; сам доносчик был испуган таким неожиданным исходом дела, так как рассказом своим он желал лишь выпутаться из беды, но вовсе не навлекать неприятности на себя и своих собратий». (№ 146 “СПб Ведомости” за 1873 г.)

Как и надо было ожидать, после такого жестокого разоблачения внутреннего духа иудейства защитники его, интеллигентные евреи, поспешили с резкими опровержениями, утверждавшими, что все сказанное в корреспонденции – ложь и клевета. Тогда автор корреспонденции заменил (в № 176) алгебраические знаки фамилий подлинными фамилиями и говорит: «Дело о хазаке, так встревожившее г. Левина (интеллигентного еврея, вступившего на защиту иудейства), разбиралось у мирового судьи Слонимского Мирового Округа, 2 участка, в двух заседаниях: 25 августа и 15 сентября 1872 г.; затем оно поступило в съезд, где слушалось 2-го ноября того же года. Истец Гилер Шмуйлович Шершевский, арендатор водяной мельницы в имении Голынке, Слонимского уезда, ответчик – Хаим Давыдович Запольский, арендатор водяной мельницы в имении Остров – мельницы, бывшей именно предметом спора. Район распространения тайного общества (автор, видно, не знаком подробно с законами евреев и не знает о существовании кагала) – 3-й стан того же уезда; но как видно из некоторых дел, разбиравшихся в камерах других мировых судей, хазака существует во всем Слонимском уезде.»

*21  См. “Правит. Вести” за 1879 г. № 29. Всеподданнейший отчет Министра Внутренних Дел об отбывании воинской повинности в 1878 г.
*22  Конечно, крестьяне в корчме отбывали барщину не еврею, а помещику, но для еврея это все равно. Еврею тут важен был факт, а не теория.
*23  См. прилож. процесс Боргузо.
*24  Слова эти входили в состав записки, поданной автором в 1872 г. в комиссию по ведению всесословной воинской повинности, членом которой он состоит. – Прим. изд.
*25  Гандель - на языке идиш (с привнесением украинско-польского акцента) это большой разговор о "гешефте". "Гешефт" - это значит "бизнес". В принципе, на английском это тоже звучит "гандл". То есть, это бизнес-разговор с протоколом о намерениях в конце. И ничего особенного, разве что на Украине, в Белоруссии и Литве слово "гандель" было еще и идиомой. Означало - шум, скандал, крик. И неудивительно. Вы же понимаете, когда торговались два еврея - это был целый спектакль с размахиванием рук, с призывами в свидетели Всевышнего, с клятвами про здоровье детей и родителей. Так люди и говорили: "Ну, устроили гандель!". (Прим. ЛВН)
*26  См. “Труды этнографическо-статистической экспедиции в Западнорусский край, снаряженной Имперским русским географическим обществом. Том VII; исследования, собранные Н.Чубинским”. С.-Петербург, 1872 г.






Глава XIV

  • Сиситема скрытого противодействия правительству
  • Фактор-поверенный. Его деятельность и орудие
  • Еврейский Комитет при Александре I и отчет о нём Державина

Внешняя деятельность кагала

Из предыдущего раздела мы узнали, какими путями и средствами кагал выполняет свою основную задачу – сохранение неприкосновенности иудейства в области внутреннего управления общиною; теперь нам необходимо ознакомиться с внешнею деятельностью кагала, т.е. с совокупностью тех его действий, средств и приемов, которые направлены к ограждению еврейской общины от внешнего влияния.

Кагал – это бдительное око еврейского народа – неусыпно следит за национальными интересами иудейства и, в силу своей власти, берет на себя защиту этих интересов путем ограждения всего того, что прямо или косвенно он считает опасным и вредным для иудейства. Согласно основному догмату иудейства, по которому человечество разделено на два враждебных между собою лагеря: на Богом избранного Израиля и на остальное отверженное им человечество, кагал, весьма понятно, видит в этом последнем своего естественного врага.

Мы уже знаем, как кагал относится к отдельной личности нееврея и к его имуществу; теперь нам предстоит выяснить вопрос о том , как относится кагал к иноверческой власти и к ее распоряжениям относительно евреев.

Относительно всех вообще распоряжений иноверческой власти кагал выработал свой особенный, национальный критерий, по которому все распоряжения иноверческого правительства могут быть или безразличны, или небезразличны для иудейства. Само собою разумеется, что если эти распоряжения, по его мнению, безразличны, т.е. ни полезны, ни вредны для иудейства, тогда он относится к ним совершенно пассивно и индифферентно. Затем остаются акты правительственной власти уже не безразличные с точки зрения кагала. Было бы излишне выяснять здесь образ действий кагала при таких распоряжениях иноверческой власти, инсценировать которые удалось самим же евреям чрез прикомандированных к учреждениям и властям разным ученым и неученым евреям; гораздо более любопытным представляется образ действий кагала в тех случаях, когда какое-либо самостоятельное распоряжение иноверческого правительства угрожает целости и неприкосновенности кагало-бетдинской республики.

Само собою разумеется, что об открытом сопротивлении в подобных случаях иноверческому правительству кагал и не помышляет, но вместе с тем 2.000-летняя история еврейской общины служит наглядным для него указанием, что не следует падать духом, что и негласная борьба приносит вполне желанные результаты, что и при подпольном образе действий возможно вполне оградить неприкосновенность и целость иудейства. Благодаря подобным удачным маневрам его представителей, Иудейское царство до сих пор не погибло и всегда выходило победителем даже при самых серьезных столкновениях с иноверческой властью в тех странах, где Богу угодно было поселить им избранный народ.

Вот этой системы скрытого противодействия, санкционированной и оправданной всею историей народа израильского, придерживается кагал и до сих пор.

Не подлежит сомнению, что успех борьбы зависит тут от точности и своевременности тех сведений, которые имеются у кагала относительно могущих произойти распоряжений центрального или местного правительства.

В этом отношении, надо отдать справедливость, кагал всегда находился и ныне находится на высоте своего призвания, повсюду имея самых деятельных, самых бдительных и самых исправных агентов.

Агент кагала, которому поручено следить за делами евреев во всех административных учреждениях в местности, - это еврейский фактор.

Факторское искусство евреи употребляют не при одной только торговле. В их руках оно применяется ко всем сторонам жизни. Поэтому в городах еврейской оседлости фактор на страже везде, не только у порога магазина, лавки, в заезжем доме и прочих заведениях торговли и мены, но и в административных и полицейских учреждениях, а нередко даже и в квартирах лиц, принадлежащих к этим установлениям.

Легион этих факторов, умеющих ловить, так сказать, каждое движение жизни и, извлекая из него для себя существенную пользу, направлять ее при этом к общееврейской цели, разделен на разные классы, и каждый класс имеет своих специалистов: есть факторы по торговле, факторы по подрядам, факторы, занимающиеся сводничеством, и есть факторы по делам судебным, административным и проч. Мы здесь не говорим о хадатаях по делам или так называемых еврейских вольных адвокатах. Это статья отдельная, и кажется, что с этой стороны евреи не отличаются от прочих народов. Фактор, о котором здесь идет речь, - это отличительная черта иудейства. Занятие этого фактора состоит в следующем: фактор должен быть на страже у лица или учреждения, при которых он определен кагалом, встречать просителей и входить с ними в сделку на счет суммы, которую каждый из них должен, по его мнению, жертвовать в пользу его пана*1, если желает успеха делу, по которому он явился. Конечно, при каждой сделке фактор не забывает и себя. Окончив дело, фактор сам, как следует рекомендует кого и кому следует: причем дело, все-таки, очень часто направляется путем, каким не следует. Касательно последнего пункта фактор всегда должен сперва справиться и соображаться с традиционными правилами, записанными в его памяти в факторской совести, по которым определено: как направляются дела между евреем и гоем (неевреем), между двумя евреями, между кагалом и частным евреем, между кагалом и чиновником и т.д. А главное дело, у фактора должны быть заметки по тем делам, по которым он наиболее сбил с пути своего порица (господина). Этот запас передается кагалу как вернейшее орудие для укрощения нрава начальника или охлаждения его ревности к своим обязанностям, если таковая пробуждается и проявляется не в пользу еврейских интересов.

Следует оговориться, что изобилием этого продукта на еврейской почве в российских губерниях в черте еврейской оседлости, Отечество было обязано исполнителям русских законов из лиц польского происхождения. Надо заметить, что паны вообще как-то не могли в жизни обойтись без фактора, но более всего этому споспешествовала симпатия к ним со стороны польского чиновного мира. В этом мире присутствие фактора было так необходимо, что два пана, связанные между собою самыми неразрывными узами — родством, достоинством шляхетского происхождения, религиозными и политическим убеждениями и пр., — не могли, однако ж, без фактора сговориться, когда один из них восседал где-нибудь на чиновном месте, а другой являлся к нему просителем.

Факторы последней категории, которые большею частью употребляют свое искусство в пользу частных интересов евреев, нередко исполняют поручения кагала и действуют по его указанию. О них Державин говорит чрезвычайно метко: «Сии факторы, или лучше сказать повсеместные приставы, бдят под видом прислуги душевно и телесно над истощением хозяйских имуществ и сообщают нужные известия своим собратьям»*2.

При вопросах, касающихся всего еврейского населения страны, возникающих в высшей правительственной сфере, как увидим ниже, тоже являются факторы с уполномочием, разумеется, от всего народа или страны. Таким образом, в краях еврейской оседлости общественные и частные дела евреев с неевреями, важные или не важные, подлежащие решениям законов и властей государственных и сам еврейский вопрос, который никогда и нигде не перестал и не перестанет быть вопросом, всегда и везде имели и теперь еще имеют вернейшую стражу и вернейших поборников в кагале, действующем через массу еврейских факторов. Орудие, которым вооружена эта верная стража при всех случаях, везде одинаково и всем почти знакомо - это подарки и подкуп.

Раздача подарков и подкуп блюстителей порядка и законов в странах, где евреи находили для себя приют, давно сделалась у них общенародным обычаем и получила место если не в строках талмудической догматики*3, то на первом плане той практической жизни, над которой развевается знамя Талмуда. Великие чудеса творила и творит сила упомянутого талисмана в руках искусных факторов. Этою силою евреи всегда устраняли все преграды, которыми местные законы и власти старались оградить туземное население от окончательного изнеможения под гнетом общееврейского пролетариата, осаждающего его со всех сторон, и, вопреки всем стеснениям, с которыми они везде встречались, им в короткое время удавалось завоевывать себе самое счастливейшее экономическое положение, завладеть живым капиталом, плодами производительного труда коренного населения и производства страны. Этой силе и бдительному надзору факторской стражи в административных, полицейских и др. учреждениях евреи обязаны своими победами в борьбе с нееврейскими противниками почти при каждом общественном и частном деле. Наконец, силою факторского искусства и талисмана, которым они владеют, евреи при теперешней своей организации, с которой знакомит нас настоящая книга, освобождали города и местечки своей оседлости от всякой нееврейской конкуренции в ремесленной и торговой промышленности. Одним словом, этот талисман заменил евреям древний чудотворный народный жезл, под ударами которого море обратилось в сушу, а скала — в источник. Вся разница в том, что жезлом владел во времена фараонов один только народный вождь, нынешним же чудным талисманом [внедрением и подкупом] владеют в каждом городе и местечке еврейской оседлости еврейский кагал и целый легион еврейских факторов.

Вот краткое обозрение той стороны еврейского факторства, которая, впрочем, в общих чертах давно всем известна, ибо о факторах и о подкупе весьма много говорила периодическая печать.

Однако сколько ни говорилось в печати о еврейских факторах и о подкупе, однако ж до сих пор никто не заявил, что этот порок проявляется на еврейской почве не как психическое уродство частных лиц, от которых в большей или меньшей мере не свободны даже самые просвещенные народы, а как достояние общественное; никто не указал, что это зло производится между евреями везде и по известной системе, и, наконец, до сих пор не было еще указано, в каких отношениях находятся факторы к кагалу, при каких случаях раздаются подарки и в каких размерах, из каких источников черпается расход на подарки и подкуп по делам кагала, кем определяется размер и принимается решение на производство расхода в подобных случаях и, наконец, самое главное, каким образом составляется капитал для подкупа при вопросах, касающихся евреев целого края?

Эта любопытная сторона медали изображена самым точным образом, со всеми подробностями, в кагальных постановлениях, изложенных во 2-й части этой книги под №№ 183, 184, 335, 389, 340, 341, 343, 507, 607, 779 и др. ( или N2, 4, 5, 17, 21, 33, 37, 48, 73, 84, 114, 117, 119, 156, 159, 228, 244, 260, 261, 280-286 в прил. к первому изданию).

Особенного внимания заслуживает акт №335 (N280-286 в прил. к первому изданию). Из него видны все дебеты, происходившие среди евреев, представителей всего края, по поводу комиссии по еврейскому вопросу в Петербурге при Александре I и об изыскании средств для противодействия этой комиссии. Совпадая по времени и содержанию своему с отчетом Державина об исходе дел по еврейской комиссии, при которой он состоял членом, акты эти взаимно подтверждаются, дополняются и объясняются.

Вот что говорит Державин об этом деле*4. «Выше видно, что мнение о евреях Державина, сочиненное им во время посылки в Польшу, отданное при Императоре Павле на рассмотрение Правительствующего Сената, приказано было рассмотреть почти с самого начала министерства Державина учрежденному особому комитету, составленному из графа Черторижского, графа Потоцкого, графа Валериана Зубова и Державина, которое и рассматривалось через продолжение всего его, Державина, министерства, но по разным интригам при нем окончания не получило. Оно заслуживает, чтобы о нем сказать подробнее. Первоначально положено было, чтобы призвать из некоторых губерний несколько старшин из кагалов и раввинов знаменитейших для объяснения с ними всех обстоятельств, в том Державина мнении изображенных. Оно достойно, чтобы его с прилежанием прочесть и войти во все его подробности, дабы узнать прямое мнение сочинителя, к благоустройству Государства и самих евреев служащее. Продолжались их съезд, явки и их представления во всю почти зиму; тут пошли с их стороны, чтобы оставить их по-прежнему, разные происки. Между прочим, г. Гурко, белорусский помещик, доставил Державину перехваченное им от кого-то в Белоруссии письмо, писанное от одного еврея к поверенному их в Петербурге, в котором сказано, что они на Державина яко на гонителя по всем кагалам в свете наложили херем, или проклятие, что они собрали на подарки по сему делу 1.000.000 руб., и послали в Петербург, и просят приложить всевозможное старание о смене генерал-прокурора Державина, а ежели того не можно, то хотят посягнуть на его жизнь, на что и полагают сроку до трех лет, а между тем убеждают его, чтобы сколько можно продолжить дело, ибо при Державине не чает, чтобы в пользу их решено было. Польза же их состояла в том, чтобы не было им воспрещено по корчмам в деревнях продавать вино, отчего все зло происходило, что они спаивают и приводят в совершенное разорение крестьян, а чтобы удобнее было продолжать дело, то он будет доставлять ему из чужих краев от разных мест и людей мнения, каким образом лучше учредить евреев, которые вскоре после того самым делом начинали вступать то на французском, то на немецком языке и доставлялись в комитет при повелении Государя Императора рассмотреть оне то чрез графа Черторижского, то Кочубея, то Новосильцева. Между тем еврей Нотко, бывший у Державина в доверенности, якобы по ревности его к благоустроению евреев, соглашаясь с его, Державина, мнением, подававший разные проекты об учреждении фабрик и пр., пришел в один день к нему и под видом доброжелательства, что ему одному, Державину, не перемочь всех его товарищей, которые все на стороне еврейской, принял бы сто и ежели мало, то и двести тысяч рублей, чтобы только был с прочими его сочленами согласен. Державин, сочтя сие важным и рассуждая, что на его убеждение согласиться и принять деньги — значит изменить присяге и действовать вопреки воле Государя; что, оставя в прежнем неустройстве евреев, оставить им прежние способы через винную по корчмам продажу — значит грабить поселян и лишать их насущного хлеба; ежели же не согласиться на подкуп и остаться одному в противоборстве всех, без подкрепления Государя, то успеху во всех его трудах и стараниях ожидать не можно — и так он решился о сем подкупе сказать Государю и подкрепить сию истину Гуркиным письмом, в котором видно, что на подкуп собрана знатная сумма, что на него есть умысел и пр., как выше видно; а при том, что через князя Черторижского и Новосильцева вступили уже в комитет по воле Государя два проекта об устройстве евреев, один на французском, а другой на немецком языке, — то все сие, сообразя и представя Императору, надеялся он, что Государь удостоверится в его верной службе и примет его сторону. Правда, сначала он поколебался жестоко, и когда Державин его спросил, принять ли деньги, предлагаемые Ноткою 200 тыс. руб., то он в замешательстве отвечал: “Погоди, я тебе скажу, когда что надобно будет делать”, а между тем взял к себе Гуркино письмо, чтобы удостовериться обо всем, в нем написанном, через другие каналы. Державин думал, что возымеет действие такое сильное доказательство и Государь остережется от людей, его окружающих и покровительствующих жидам. Между тем по связи и дружбе с графом Валерианом Александровичем Зубовым пересказал все чистосердечно ему случившееся, не зная, что он в крайней связи с господином Сперанским, бывшим тогда директором канцелярии Внутреннего министерства г. Кочубея, которого он водил за нос и делал из него что хотел. Сперанский совсем был предан жидам через известного откупщика Переца, которого он открытым образом считал приятелем и жил в его доме».

«Итак, вместо того чтобы выйти от Государя какому строгому против проныр евреев приказанию, при первом собрании еврейского комитета открывалось мнение всех членов, чтобы оставить винную продажу в уездах по местечкам по-прежнему у евреев; но как Державин на сие не согласился, а граф Зубов в присутствии не был, то сие дело осталось в нерешении. Государь между тем делался к Державину час от часу холоднее и никакого по вышесказанному Гуркину письму не токмо распоряжения, ниже словесного отзыва не сделал»*5.

«Хотя по течению всех дел видно было истинным сынам Отечества недоброжелательство польских вельмож, окружавших Государя, но явное их и низкое поведение ко вреду России свидетельствуется сим. Господин Баранов, что ныне обер-прокурор в Сенате, бывший в министерском комитете, по увольнении из службы Державина рассказал ему, что когда он принес в комитет объявленный генерал-прокурором словесный именной указ о шляхте и вышеозначенную докладную записку об оной, то граф Черторижский, прочтя, оную и указ бросил в камин с презрением, которую Баранов, подхватя, спас от огня. О жидах написанный им проект, согласный с мнением Державина, велено было отдать г. Сперанскому, который переделал по-своему, не упомянув даже и о том, что он последовал по рассмотрении мнения Державина, как бы оного совсем не было, о котором ни одним словом и в указе не упомянуто. Державин, узнав от него, Баранова, о решении таким образом еврейского дела, шутя сказал: “Иуда продал Христа за 30 сребреников, а вы за сколько Россию?” Он со смехом также отвечал: “По 30 000 червонных на брата, кроме-де меня, ибо проект, мною написанный, переделал Сперанский”, но кто же именно взял червонцы, оного не объявил. Не думаю, чтобы русские вельможи сделали такую подлость, кроме Сперанского, которого гласно подозревали и в корыстолюбии, а особливо по сему делу по связи его с Перецом»*6.

Этот рассказ Державина является чрезвычайно характеристичным, и вполне выясняется роль и орудие разных “поверенных” по еврейским делам как живущих постоянно в Петербурге, так и наезжающих в столицу, которые фигурируют в этих актах под именем “депутатов ” по делам всего края*7. Разница между этими “поверенными” и факторами кагала в провинции будет чисто внешняя. По духу же и приемам они ничем не разнятся друг от друга.

После приведенного рассказа Державина не представляется необходимым выяснять здесь образ воздействий кагальных факторов на мелкое чиновничество; евреи, сумевшие насильно закрыть глаза и уста министрам, по отношению к остальным органам администрации действуют классически просто. Акты №№ 78, 152, 373 и др., публикуемые во 2-й части этой книги, трактуют об этом предмете чрезвычайно откровенно.

Не подлежит сомнению, что на поверенного-фактора кагал и иудейство вообще возлагают всегда большие надежды; но было бы ошибочно думать, будто неуспех его миссии может повергнуть их в отчаяние и будто подарки и подкуп уже последнее их орудие. Отнюдь нет. Иудейство чрезвычайно быстро умеет сживаться с самым неблагоприятным для его интересов положением; для виду оно будет даже посылать благодарственные письма власти за ее заботы о евреях, но втихомолку, про себя, оно не перестанет деятельно изыскивать пути, по которым представилось бы возможным вовсе обойти неблагоприятный закон, и в крайнем случае ориентироваться так, чтобы закон этот менее всего нанес ущерба национально-еврейским интересам. И конечно, ни на одну секунду нельзя сомневаться в том, что в этой глухой борьбе государственного закона с постановлениями кагала последний выйдет победителем, ручательством чему может послужить вошедшая в поговорку изобретательность и находчивость еврейского ума при обходе закона. Итак, если с одной стороны кагал парирует орудием активным – подарками и подкупами, то с другой – если первое орудие не приводит к желательным результатам, он прибегает к орудию пассивному, к негласному, но упорному противодействию законам и распоряжениям иноверческой власти.

При составлении этой книги мы решились всякое свое слово подтверждать или данными, почерпнутыми из имеющихся у нас документов, или фактами, обнародованными и общеизвестными. Обставленное таким образом слово наше, с одной стороны, приобретает значение неопровержимой истины, а с другой – снимает с нас упрек в голословности.

В числе документов, изложенных во 2-й части этой книги, имеется, между прочим, один, рисующий совершенно наглядно приемы кагала в этом отношении. Документ № 97 говорит о решении кагала в виду истощения его материальных средств обложить евреев новым сбором [налогом]. При этом кагал старается, чтобы этот сбор был утвержден губернатором. Известно, что санкция местной власти дает кагалу: 1) широкие полномочия и возможность взимать с евреев этот сбор уже на законном основании и 2) в случае сопротивления евреев взимать этот совершенно произвольный сбор руками той же иноверческой власти, с прибавочными, конечно, штрафами за ослушание приказаний правительственной власти. Но тут же в кагале возникает вопрос о том, как быть в случае, если губернатор не согласится утвердить этот сбор? Вопрос решается чрезвычайно просто: в случае если бы губернатор воспротивился такому незаконному сбору, «решено составить раскладку [по этому сбору], даже и помимо согласия губернатора».

Этот случай, сам по себе незначительный, чрезвычайно характеристичен, хотя он не дает еще точного и ясного представления о том, до каких размеров достигает это противодействие государственным законам и властям, если только эти законы и власти хоть в малейшем нарушают интересы кагало-бетдинского царства, равно как не указывает того обстоятельства, что противодействие это ведется не беспорядочно, а по совершенно установившейся и правильно организованной системе. Чтобы окончательно выяснить способы противодействия кагала распоряжениям и законам иноверческой власти, мы приведем здесь один пример, который по своей неоспоримости не оставит никаких сомнений в правоте наших положений.

Мы имеем в виду отбывание евреями воинской повинности.

Из “Всеподданнейшего доклада Министра Внутренних Дел об отбывании воинской повинности в 1878 г.” мы усматриваем целый ряд рубрик, в которых совершенным особняком от остального населения России стоят евреи.

Призванные к отбыванию всесословной воинской повинности на общих началах в 1874 г., евреи уже в 1878 г. дают чудовищные цифры недобора. В то время как со всего почти 45-миллионного населения России мужеского пола цифра недобора в 1878 г. выражается только в 394 человека, евреи, число которых в России (включая сюда женщин) официально насчитывается только 2,5 миллиона (в то время как их вдвое больше), с этой официально известной цифры дают недобора в 2.666 человек!!!

Само собою разумеется, что если бы уклонение евреев от воинской повинности носило на себе характер одиночных стремлений отдельных личностей, то и цифра недобора с евреев была бы самая незначительная: она была бы гораздо меньше цифры 394, представляющей уклонившихся из остального населения, и при том меньше во столько раз, во сколько евреев меньше числа всего остального населения России. На деле же мы видим совершенно противное: в то время как из 45 миллионов мужеского населения уклоняется 394, из 2 миллионов евреев ( 500.000 упадет на женщин) уклоняется – 2.666 человек. И действительно, если вникнуть серьезно в этот вопрос, то станет совершенно ясно, что причина такого повального уклонения евреев от воинской повинности не может лежать исключительно в сепаратных стремлениях отдельных единиц из евреев: видно, что этот недобор составляет плод правильно организованной системы уклонения.

Вопрос об уклонении евреев от отбывания воинской повинности настолько серьезен с государственной точки зрения и так наглядно может выяснить приемы и роль кагалов при отбывании евреев не только воинской, но вообще государственной повинности, что мы позволим себе несколько дольше остановиться на нем, чтобы раз и навсегда выяснить обычную систему кагальных противодействий всяким вообще законам и распоряжениям иноверческого правительства.



*1  Фактор называет чиновника, которому он служит, своим паном, или порицом.
*2  Сочин. Державина с примеч. Я.Грота, 1872 г. Том VII, с. 257.
*3  Вот мнение Роша, одного из высших Талмудических авторитетов, относительно раздачи подарков судьям и властям. Вопрос: “Обязан ли ремесленник, который издерживает ежегодно свои деньги на подарки чиновникам по делам, касающимся его ремесла, участвовать в подобном расходе со стороны кагала?” Ответ: “Если кагал дает награды судье, чтобы он был его защитником и покровителем при каждом случае, как это необходимо дать подкуп начальникам и властям в каждом городе во время пребывания нашего в изгнании, то ремесленник не может отказаться от участия; если же кагал дает подарки судье за судебные дела, к которым этот ремесленник неприкосновенен, то он свободен от участия в расходе” (Тешубот гарош, § 10).
*4  Мы приводим здесь выписку из записки Державина, ничего не переменяя. Автор говорит о себе в 3-м лице.
*5  Записки Державина. Москва, 1860, С.794-796.
*6  Записки Державина. Москва, 1860, С.479.
*7  См. Книга Кагала, Часть II, акты №№ 69, 106, 183, 184, 335, 339, 340, 341, 352, 369, 479, 500, 506, 527, 565, 570, 607, 618, 779 и др.






Глава XV

  • Отбывание евреями воинской повинности
  • Закон 1827 г.
  • Способы уклонения евреев от воинской повинности
  • Законы 1874 и 1878 гг.

Евреи привлечены к отбыванию воинской повинности с 1827 г. (Полное собрание законов. Том II, № 1330); но на практике отправление этой повинности совершалось ими далеко не согласно требованию закона.

Указ 1827 г. произвел самое глубокое и потрясающее впечатление на евреев, которое высказалось в поговорке, родившейся под влиянием первых рекрутских наборов: «лучше служить Царю небесному, чем надеть на себя царский крест; лучше сойти в гроб, чем сидеть на царской лошади». Мысль видеть детей своих в военных рядах наравне с сермяжными хамами (каковыми еврей признает крестьян и мещан христианского исповедания), да к тому еще подчиненными тяжелому положению тогдашнего солдата, положению, считавшемуся невыносимым даже для крестьян, привыкших под игом панов к самому мозольному труду, крайним лишениям, терпению, унижениям – эта мысль, повторяем, приводила еврея в ужас, в отчаяние, и слова приведенного изречения были верным эхом этих чувств. Но совсем миновать эту кару Божию было невозможно, и народному представителю, кагалу. Оставалось лишь подумать: 1) как оградить от такого позора и унижения еврейскую аристократию и 2) как бы поменьше ставить еврейских рекрут [отдавать в солдаты]. Первый пункт этой важной задачи решен был двумя способами.

С появлением упомянутого указа вся денежная еврейская аристократия сразу записалась в гильдии и тем устранила себя от страшной грозы законным путем, без всяких искусственных мер; а что касается талмудически ученой части еврейской аристократии, то ее кагал принял под свою высокую опеку и оградил от рекрутской повинности искусственными мерами, о которых будет сказано далее.

Второй пункт вышеозначенной задачи, состоящий в том, чтобы как можно меньше ставить рекрут, иначе не мог быть решен кагалом, как увеличением числа душ, пропущенных по ревизии.

Благодаря этому обстоятельству ревизские сказки, которые всегда были секретом кагала, сделались его глубочайшею тайною. А кроме того, с увеличение пропущенных по ревизии душ – снизились и поступающие в казну суммы подушного налога.

С этого времени у каждого кагала завелись собственно две сказки: одна точная, для счетов с обществом, на еврейском языке, а другая – формальная, для счетов с правительством, на русском. Первая заключает в себе всех членов общества без исключения, с точным определением состава каждого семейства, возрастов, знаний, и сохраняется обыкновенно у шамеша (кагального нотариуса или делопроизводителя). Другая же, формальная, доставляемая по принадлежности в правительственные учреждения, заключает в себе только часть общества с искусственным составом семейств и должным определением возрастов и прочими злоупотреблениями, соответствующими различным незаконным целям кагала.

Здесь необходимо заметить, что еврейское общество состоит из трех классов: высшего, среднего и низшего.

К первому, т.е. еврейскому аристократическому классу, принадлежат все еврейские купцы и все люди талмудически ученые, к которым относятся: раввин (председатель суда), даионы (судьи), магиды (проповедники), хазаны (канторы), меламеды (учителя), шохеты (резники), шамеши (нотариусы или делопроизводители кагала), шадханы (люди, занимающиеся сватовством – сводники) и проч. Семейства этого многочисленного класса людей большею частью были совсем пропущены по ревизии или внесены в оную с искусственным показанием членов и ложным определением возраста, чем они и оградились от рекрутской повинности.

Ко второму, т.е. к среднему классу, принадлежат все так называемые баале-батим, т.е. люди с достатком, но не богачи и при том не вполне талмудически ученые. Сюда относятся все занимающиеся мелкой торговлею: корчмари, шинкари, состоятельные ремесленники и т.д. Почти все лица, принадлежащие к этому классу, были записаны в формальной сказке с незначительными лишь неправильностями относительно состава их семейств и определения возраста.

К третьему же классу, т.е. к черни, принадлежат: все бедные ремесленники, торгаши, перекупщики, извозчики, факторы, поденщики и нищие по профессии. Этот класс людей почти целиком принадлежал к утаенным от ревизской сказки.

Таким образом выходит, что от ревизской сказки у евреев были скрыты: денежная и талмудически ученая аристократия и чернь.

Но ошибочно было бы думать, что аристократия и чернь скрывались кагалом от ревизии для одной и той же цели. Ученую аристократию кагал скрывал от ревизии, чтобы освободить принадлежащих к ней членов от рекрутской повинности; чернь же он скрывал для того, чтобы из ее среды всегда, без всякого счета, брать молодых людей и сдавать их за чужие семейства, записанные по ревизии и стоящие в очереди, за что кагал, разумеется, получал от этих семейств большие деньги. В подобных проделках, повторяющихся беспрестанно, кагал не встречал никаких затруднений. Перед набором назначенный к сдаче еврей причислялся кагалом формальным образом к семейству, за которое он должен поступить в солдаты в качестве ее члена, находившегося до сих пор будто бы в безвестной отлучке, или просто пропущенный по ревизии, причем вносился законом установленный небольшой штраф за пропуск по ревизии – и дело кончено. Протесты, которые в подобных случаях иногда возникали со стороны самого рекрута или его родственников, оканчивались большею частью угрозами со стороны кагала, а иногда мировой сделкой, по которой родственники или рекруты получали от кагала незначительное денежное вознаграждение.

Такова была система укрывательства евреев от рекрутской повинности вплоть до 1874 г., когда была введена всесословная воинская повинность.

Глубокою ошибкою было бы предположение, будто перемена рекрутской системы отбывания воинской повинности на всесословную оказала благотворное влияние на евреев. Правильное отбывание воинской повинности по новой, как и по старой системе в прямой зависимости от правильного учета населения; правильный же учет населения стоит в связи с гражданским устройством каждой общины. Обращаясь специально к гражданскому устройству еврейской общины, мы видим, что по действующему закону (Полное собрание законов. 18, 54654) все счеты еврейской общины по делам податным, сословным, паспортным – подведомы думам и магистратам; все книги по упомянутым частям выдаются ныне еврейским обществам сказанными учреждениями. Но подобным порядком удовлетворяется исключительно одна лишь формальная сторона. Думы и магистраты до сих пор не видят и не знают евреев не только тех, которые живут рассеянно по уезду, местечкам, селам и деревням, находящимся иногда в значительном отдалении от городов, но даже и тех, которые живут в городах. Все дела об евреях идут чрез представителей еврейских обществ. По всем вышеупомянутым статьям евреи знаются лишь с избранными ими, согласно требованиям закона (Положение об евреях 1844 г., § 16), сборщиками податей – главными лицами в кагале и действующими заодно с ними – “казенными” раввинами. Раскладки по разным повинностям, очередные списки, сметы по различным расходам (которых большею частью не существует) составляются не думами и ратушами, а этими лицами, по рассчитанному и обдуманному заранее и с общего согласия в кагальной избе утвержденному плану. Городские же правления довольствуются утверждением всего им представленного и требованием от полиции, чтобы она давала еврейским сборщикам податей помощь для взимания с евреев государственных податей и сборов. Впрочем, в думах и ратушах еврейскими делами занимаются сами же евреи, состоящие членами при этих учреждениях. В таком порядке утверждаются и взимаются и поныне все сборы и налоги с евреев. Даже паспорта евреи получают от думы не иначе как по свидетельствам, выданным им еврейскими сборщиками. Еврейские сборщики и теперь весьма дорого требуют только за свидетельство на получение паспорта иногда до 50 руб. В уезде и его окрестностях свидетельство сборщика на получение паспорта в течении одного месяца заменяет еврею законный паспорт. Где бы еврей ни был задержан с этим свидетельством, он, по его показанию, всегда и везде будет находиться на пути в уездный город за паспортом; следовательно, сборщики могут выдавать кому угодно и любое имя свидетельства на жительство в уезде на один месяц и продолжить этот месяц на неопределенный срок. Все это без малейшего затруднения проделывается и в настоящее время. Что же касается еврейских метрических книг, то ныне официально признано, что нет в России документа, которому можно было бы дать меньше веры, чем еврейской метрике.

Такого рода система гражданского устройства еврейской общины, по которой евреи только с внешней, формальной стороны состоят в ведении общих дум и магистратов, а в действительности, с внутренней стороны, находятся под управлением кагалов, система, неотразимо влияющая на достоверность сведений о численности еврейского населения, самым серьезным образом обнаружила свои недостатки при первом же применении закона 1874 г. о всесословной воинской повинности. Кагал ни на одну минуту не приостановил хода старой системы для ограждения евреев от новой воинской повинности, по-прежнему он не внес в списки черни и денежно-талмудической знати, а относительно внесенных по-прежнему были пущены в ход испытанные кагалом средства, как-то:

  1. выдача свидетельства с переменою имен и ложным показанием лет;
  2. изъятие из списков целой массы лиц, якобы умерших;
  3. передвижение молодых людей, стоящих на очереди, с одного места края на другой [изменение места жительства – Прим. ЛВН];
  4. содействие к эмиграции молодых евреев за границу*1.

Результатом такой правильно организованной системы уклонения от отбывания воинской повинности явилась та ужасная цифра недобора с евреев в 2.666 человек только на 6 тыс. сдаточных, о которой мы выше говорили.

Но так как подобный недобор с евреев всею своею тяжестью падал на христиан, которые должны были пополнить недостающий комплект, то в 1878 г. 9-го мая был издан закон, по которому недобор с евреев постановлено пополнять евреями, пользующимися льготами 1-го разряда. Хотя этот суровый закон является вполне справедливою мерою для ограждения интересов христиан, но тем не менее, пока в корне не будет уничтожен главный пособник при уклонении евреев от отбывания воинской повинности, кагал, до тех пор закон этот никогда не принесет желаемых результатов*2.

Вопрос об уклонении евреев от воинской повинности, как мы сказали, чрезвычайно важен сам по себе как вопрос государственный, но для нас он имеет еще особое и притом двоякое значение.

1. Он дает нам ясное указание на основную причину систематического уклонения евреев не только от воинской повинности, но от всякого вообще предписания государственного закона; он нам указывает, что пока будет существовать кагал со всеми отдельными еврейскими учреждениями, до тех пор, как это показывает история евреев не только в России, но и во всем мире, законы иноверческой государственной власти, какой бы области управления они ни касались, для евреев необязательны: евреи обязаны, обходя их, жить по своим национальным законам.

2. При указании на кагал, как на несомненный источник зла от евреев, другими словами: при указании на то, что гнездилище зла – внутренний строй гражданской жизни евреев, становится очевидным, насколько несостоятельны уверения представителей еврейской интеллигенции, которые утверждают, что с дарованием евреям гражданской равноправности последние станут послушны всем велениям государственного закона.

Источник зла от евреев вытекает не из отсутствия у евреев гражданской полноправности, а из внутренней организации еврейской общины, из кагала. Равноправность и “еврейский вопрос” – два чуждые друг другу понятия, кагал и “еврейский вопрос” – это причина и следствие. Русское правительство может даровать евреям все права полноправных русских граждан и тем, конечно, избавиться от многих нареканий и инсинуаций, но отнюдь не от “еврейского вопроса”, от которого до сих пор не избавились даже те государства, как, например, Германия, где евреи давно уже полноправны.



*1  Главнейшим пособником в этом отношении явились заграничные союзы евреев, о которых подробно будет рассказано далее.
*2  Слова автора сбылись вполне. За 1879 г., пока евреи еще не успели вполне освоиться с новым законом, недобор с них несколько снизился и достиг цифры в 2.312 чел., но уже в 1880 г., несмотря на репрессию нового закона, недобор с евреев, по словам Всеподданнейшего отчета министра вн. д., увеличился на 30% и, принимая во внимание, что с евреев подлежало набору только 9 тыс. с небольшим, достиг ужасающей цифры в 3.054 чел. См. “Правительственный Вестник”, 1880 г., № 33 и 1881 г., № 25.






Глава XVI

  • Расходы и доходы кагала
  • Деление их на гласные и негласные

Расходы кагала.

Невозможно перечислить здесь все статьи кагальных расходов; лучшим руководством для изучения этого специального вопроса может послужить масса трактующих подробно об этом предмете документов, изложенных во 2-й части этой книги. Со своей стороны мы ограничимся лишь несколькими словами относительно размера кагальных расходов.

Расходы кагала представляют ежегодно крупную цифру: кагал - орган, заправляющий жизнью еврейской общины, делает большие денежные затраты, с одной стороны, на городские нужды (см. акты №№ 185, 285 и др.), на постройки (акты №№ 10, 14, 21, 53, 82, 98, 99, 406, 566, 583, 585, 722, 725, 726, 741, 983, 1032, 1037 и т.д.), с другой – на поддержание своего административного персонала: он выдает жалование раввину, кантору, диаонам (судьям бет-дина), шамешу (нотариусу) и другим лицам; он субсидирует проповедников (акт № 898), выдает гонорар своим поверенным, ассигнует необходимые суммы на поездки и командировки членов кагала по местным делам или по делам всего края (акты №№ 16, 141, 227, 269, 270, 353, 461, 479, 500, 507, 779, 879) и т.д.

В совокупности все эти, если можно так выразиться , прямые расходы кагала не могут не составлять ежегодно большой суммы; но если вспомнить здесь еще то обстоятельство, что этим они не исчерпываются, что житейская практика кагала установила еще немало расходов косвенных (акты №№ 37, 41, 54, 62, 74, 78, 87, 90, 93, 115, 116, 126, 147, 150, 152, 189, 193, 194, 228, 230, 247, 264, 342, 373, 380, 421, 516, 563, 699, 786, 810 и др.) и что последние нередко выливаются в большие цифры, то само собою станет очевидно, что расходы кагала достигают ежегодно громадных размеров.

Доходы кагала.

Они подразделяются на две категории:

  1. доходы гласные – составляются из сборов с евреев установленных государственным законом;
  2. доходы негласные – составляются из налогов с евреев, установленных кагальной властью.
    I. Доходы гласные. Сюда относятся суммы с общественных сборов: а) коробочного и б) свечного.

А. Том V, Устава о податях, прилож. Б к ст. 281 устанавливает отдельный с евреев общественный сбор под названием коробочного.

Коробочный сбор подразделяется на 2 рода: общий и вспомогательный (§ 5). Общему сбору подлежат:

  1. убой скота на кашер;
  2. резание птиц на кашер и т.д. (см. Положение 1844 г. о коробочном сборе § 8).
    Вспомогательному сбору подлежат:
  1. известный процент с дохода от отдачи в наем принадлежащих евреям домов, лавок и амбаров;
  2. известный процент с промышленности евреев и т.д. (см. там же § 10).
    Б. Свечной сбор установлен Положением 1844 г. декабря 19*1.

II. Доходы негласные. Сюда могут быть отнесены:

  1. остаточные суммы от государственных податей*2;
  2. налог на иногородних торговцев (акт № 961);
  3. налог на частные молельни (акты №№ 197, 203 и т.д.);
  4. подушный сбор по делам евреев всего края (акты №№ 339, 580 и т.д.);
  5. налог в пользу училищ (акт № 392);
  6. налог трехгрошевый (акт № 537);
  7. сбор с коровьего масла (акт № 604);
  8. сбор в пользу жителей Иерусалима (акты №№ 283 и др.);
  9. выкупной сбор (акт № 861);
  10. процентный сбор с капиталов и недвижимых имуществ (акты №№ 76, 160);
  11. сбор по таксе на съестные припасы (акты №№ 394, 402 и т.д.);
  12. доходы от продажи хазак (акт № 746);
  13. доходы от продажи меропий (акт№ 447);
  14. доходы от продажи монополий на различные отрасли торговли и производства (акты №№ 315 и др.) (акт № 783)*3;
  15. налог на меламедов;
  16. налог на платье (акт № 783);
  17. доход от продажи мест в синагоге и бет-гамедраш (акты №№ 28, 754);
  18. доход от продажи прав на жительство в городе (акты №№ 672, 1035);
  19. доход от продажи билетов на проезд (акты №№ 36, 39 и др.);
  20. доход от продажи званий, почестей, прав и степеней кагало-бетдинской иерархии (акты №№ 248, 685, 804);
  21. доход от налагаемых кагалом на частные лица пеней и штрафов по разным случаям (акты №№ 26, 169, 220, 382, 492, 449, 561, 641, 733 и др.);
  22. налог на совершение различных обрядов (акты №№ 320, 321);
  23. доход от откупщиков коробочного общего и свечного сборов*4 (см. 172 стр.);
  24. и т.п.

Этим списком не исчерпываются все статьи негласных кагальных доходов, так как за исключением таких статей доходов, которые являются постоянными для всех местных кагалов (например, плата кагалу от откупщиков коробочного сбора, доход от продажи хазак, меропий и др.), большая часть этих статей устанавливается кагалом совершенно произвольно, по требованию времени и места, и тем самым дает возможность перечислить их только примерно. Во всяком случае, не может быть сомнений в том, что цифра негласных кагальных доходов далеко превышает цифру доходов гласных.



*1  Любопытна относительно этого сбора фраза, помещенная в § 67 Положения, что сбор этот утвержден «согласно собственному желанию евреев»; в последствии мы ознакомимся со значением этой фразы.

P.S. Прим. ЛВН: В СССР тоже была похожая формулировка – «по просьбам трудящихся» - при повышении цен на продукты питания, увеличении налогов, увеличении рабочего дня, отмене выходных и т.д.
*2  Государственные подати взимаются сборщиками податей (§ 16 Положения 1844 г.). За исключением морейне, свободных по еврейским законам от взноса государственных податей, со всего остального еврейского населения государственные подати взимаются сборщиками самым исправным образом, но из этого не следует, будто эти подати также исправно поступают в казну. В казну вносятся подати только с тех евреев, которые помещены сборщиком в официальный список, а так как таковых евреев, как это было указано, меньшинство, то, следовательно, и большая часть собираемых с евреев государственных податей остается в полном распоряжении сборщиков податей, т.е. в руках кагала.
*3  Доходы кагала от продажи монополий очень значительны. При судебном разбирательстве по делу еврея Богузо, обвиненного в подговоре к убийству Хацкеля Пороховника, содержатель Шкловской питейной конторы Е.Фундалинский в качестве свидетеля удостоверил, что «питейная контора платит кагалу 1.000 руб. в месяц за то, что кагал обязывал евреев нигде, кроме конторы, водки не брать. С 1-го сентября он (свидетель) уплатил 900 руб. членам кагала, из них 600 руб. – Несельсону, а 300 руб. – Цетлину». Свидетель Либерман и еще яснее смотритель еврейского училища Пескин показали, что питейная контора Фундалинского «состоит в зависимости от Шкловского кагала и платит ему за монополию продажи вина, за устранение подрывов [конкуренции] и за повышение цены на водку от 1.500 до 2.000 руб. в год. Деньги эти вносятся кагальным: Генкину, Гурвичу, Несельсону, Аскинази и Давиду Лившицу, а также цеховому старшине. Кагал, в свою очередь, защищает контору от подрывов и, в противном случае, лишается права на вознаграждение; а потому в случае обнаружения подрыва кагал своею властью или заставляет то лицо мириться с конторой, или же принимает меры посерьезнее, начиная с хеерема (проклятий) и кончая убийством». Констатировано судом, что одною из причин, почему кагал убил Пороховника, был подрыв монополии, чинимый последним конторе Фундалинского (см. Приложение. Процесс Богузо).
*4  Мы разумеем здесь обряды: миква, капорет и кидеш-габдала.

Миква (обряд омовения). Миква - это водоем, в котором еврейки совершают свое обрядовое омовение после родов и периодов менструации. Обряд этот стоит у евреев стоит наравне с крещением у христиан; дитя, родившееся от матери, не соблюдавшей обряда миквы, - незаконно (Тур-горе-деа, § 268).

В древности, когда евреи еще жили не по Талмуду, а по закону Моисея, женщина-еврейка, спустя определенное число дней после родов и менструации, приносила священнику жертву, после чего омовение вечером того же дня тела водой прекращало разлуку супружеского сожительства (книга Левит, гл. XII, ст. 1-8 и гл. XV, ст. 19-33). При этом закон Моисея не требовал для обряда очищения женщины окуновения в живой источник (Колбо, § 85), но впоследствии Талмуд и книжники (соферим), желая подчинить своему контролю самые интимные супружеские отношения, обставили, по своему обыкновению, процесс омовения обилием разных мелочных обрядностей, занимающих в 4-й книге Тур Орах-Хаим § 183-203.

Водоем для омовения (миква) имеет в объеме 2/3 куб. сажени. Вода в нем должна быть живая. Но так как в живой, холодной воде погружение неудобно, то миква получает устройство, приспособленное к тому, чтобы приток живой воды был весьма слабый, причем она еще нагревается или искусственной трубой вроде самовара, или прямо вливанием кипятка.

В таком водоеме, который обыкновенно устраивается в подземелье, совершается погружение следующим образом. Предварительно еврейка как нельзя тщательнее расчесывает волосы, обрезает ногти рук и ног, которые подчас истекают кровью от усердия ногтеобрезательницы (негельшнейдерке), снимает даже струпья с заживших ран, ибо малейшее препятствие, мешающее соприкосновению воды хоть c одной точкой тела нарушает обряд. После такого приготовления женщина опускается по ступеням в микву и, помутив по требованию закона воду, творит установленную молитву и погружается так, чтобы даже кончики волос не оставались на поверхности воды. В таком положении она пребывает под водой, пока голос свыше, т.е. над миквой стоящей надзирательницы (тукерке), не закричит: “Кошер”. Одно, два, три такие погружения — и обряд кончен. Исполнительница еще выполаскивает рот водою миквы и уступает свое место другой, ожидающей очереди (Две женщины не могут сразу окунаться; миква принимает только одну, а остальные ожидают своей очереди).

В продолжение одного вечера в одну микву погружаются десятки женщин, а при кагальных порядках вода в микве при большинстве случаев переменяется лишь раз в месяц или того меньше. Таким образом, в одну и ту же перегнившую и миазмами наполненную воду окунается масса женщин, что разумеется способствует к распространению между евреями разных кожных и других болезней.

Миква составляет собственность кагала. Они отдается на откуп банщику, посредством которого кагал имеет возможность коснуться своей деспотической рукой самых интимных супружеских отношений как это видно из актов №№ 156, пункт “с”, 170 и др. (№№ 135, 149 и 274 по 1-му изданию – Прим. ЛВН).

Капорет - обряд языческого характера и состоит в следующем. Поутру накануне судного дня, Иом-кипура, еврей берет живого петуха за ноги, поднимает его вверх над своею головою и в таком положении, кружа его трижды, прочитывает каждый раз такого рода молитву: “Сей петух идет к смерти, а я — к долговечной жизни и блаженству”. После этой операции он берет петуха за голову и швыряет прочь. Над малолетним совершают этот обряд старшие. То же самое проделывает и женский пол над курицей. Это и называется капорет, т.е. покруживший петуха или покружившая курицу передает свои грехи этим жертвам, за что, разумеется, они тут же попадают под нож резнику и служат праздничным блюдом для тех, которых очистили от всяких прегрешений. Кагал получает от зарезания на капорет особенный сбор, о чем упоминается в акте под № 89.

Кидеш и Габдала - молитва над чашею; этот древний еврейский обряд, совершается в синагоге и молельне соборне после вечерней молитвы, начинающей субботу и праздник (тогда она называется Кидеш - т.е. освящение) и оканчивающей субботу и праздник (тогда она называется Габдала и отличает день праздника от будней). Из чаши вина, над которой кантор соборне произносит молитву, дается отведать маленьким детям. Те же самые Кидеш и Габдала совершает каждый еврей по приходу из синагоги у себя дома. Кидешем начинается субботняя и праздничная трапеза, и из чаши отведывают все домочадцы. В случае если нет вина, то молитва Кидеш совершается над праздничными хлебами, а Габдала над пивом или водкою. Кидеш славословит Иегову за то, что он «избрал народ еврейский из всех народов», а Габдала — за то, что он «отделил святые праздники от будней, свет от тьмы, а Израиль от всех народов». Пожертвовать вино для синагогальной чаши есть дело высокого благочестия; некоторые платят даже кагалу деньги за дарование им этого права, о чем говорится в актах под №№ 320, 321 и др. ( № 107 в 1-м издании – Прим. ЛВН).
*5  Доход это является по цифре – большим, а по характеру своему самым верным доходом кагала. Дело в том, что Положение 1844 г. относительно взимания коробочного сбора № 29 гласит: “Коробочный сбор отдается в откупное содержание”. Само собою разумеется, что кагал, в лице одного из своих членов, выступает в качестве откупщика по сбору с требуемым по закону залогом (§ 33) или поручительством 2/3 членов общества (§ 34), или же продает право на откуп надежному лицу в управляемой им общине за известную сумму и с известными обеспечениями (акт № 345). Последний способ, как более удобный, чаще всего практикуется кагалом; он дает возможность последнему получать верный и бесхлопотный доход, а вместе с тем не выпускает откупное дело из-под серьезного надзора кагала. Чрезвычайно интересным является то обстоятельство, что сумма, платимая таким откупщиком кагалу, обыкновенно далеко превышает сумму, вносимую им в Думу. “Могилевские Губернские Ведомости” № 105 за 1870 г. передают, что в следствии раздоров, возникших между неким К. и Шкловским еврейским обществом (кагалом) обнаружилось, что откупщик коробочного сбора вносил ежегодно в Думу только 1.800 руб., а в Шкловский кагал – 5.400 руб.

продолжение >>>